сторону так сильно, что только чудом могли угодить в меня или Инварра.
Чёрт резко остановился и со скрежетом поднял забрало, глядя на это гневно визжащее «воинство» с перекошенными яростью лицами и мокрыми от слёз глазами, сверкающими как в лихорадке.
Даже зверолюд сообразил, что это обычные женщины, не знающие, с какой стороны браться за меч.
Их, видимо, оставили в глубоком запасе, а может, и вообще велели сидеть и не высовываться. Но они похватали то, что осталось в арсенале, предпочтя умереть в бою, а не сидеть сложа руки.
Они шипели и яростно выли как кошки, защищающие своё потомство ценой собственной жизни. И в их глазах не было никакого страха, лишь дикая ненависть.
— Что прикажешь, повелитель⁈ — тяжело сглотнул Инварр, косясь на бегущих на нас смертных.
Он опустил окровавленную секиру, не пытаясь уклониться от стрел. Те пролетели мимо, даже не задев ничью броню.
— Нам нужно попасть в башенку.
— Придётся… убить их? — дрогнувшим голосом выдал Инварр, облизав губы.
— Ты можешь пробиться внутрь, не убивая их? Я-то могу, у меня есть «телепортация», — быстро ответил я и отмахнулся от стрелы, каким-то невообразимым образом всё-таки сумевшей понестись по правильной для женщин траектории — мне в лицо.
— Могу! — радостно выпалил чёрт и сжал браслет под латной перчаткой.
Тут же его окутала светло-чёрная сфера. Мне такие уже доводилось видеть. Они, в отличие от купола, не пропускали ничего в обе стороны: то есть ни женщины не могли достать чёрта, ни он их. Ну, пока артефакт не разрядится, чему в немалой степени будут способствовать попадания по сфере.
Женщины кинулись на чёрта, пытаясь приголубить его мечами. А тот просто попёр на них со всей скоростью, угрожающе рыча и размахивая секирой, будто собирался снести голову каждой.
Инварр мчался словно трактор через поле пшеницы. Худосочные смертные отскакивали от него и падали, вскрикивая от боли. Кто-то разбил нос, грохнувшись о камень, кто-то подвернул ногу, но никто серьёзно не пострадал.
Чёрт пронёсся сквозь их строй как стрела сквозь промасленную бумагу, оказавшись возле распахнутой двери. А я просто телепортировался к ней, и мы вместе заскочили в башенку, закрыв за собой дверь на железную задвижку.
— Повезло, что они вообще не умеют воевать, — проговорил я. — Хотя порой в сражении ярость важнее, чем навыки и умения.
— Угу, — поддержал меня чёрт и, громыхая копытами, помчался по каменной лестнице, по спирали уходящей вверх.
Мы вихрем пронеслись пару витков, а на втором этаже на миг задержались. Там на лестничную площадку выходило несколько дверей, и одна из них была распахнута. Из неё выскочила зарёванная седовласая женщина с кухонным ножом и в сарафане, прикрывающим оплывшее тело с отвисшей до пояса грудью.
— Убийцы! — со слезами на глазах выпалила она, сверкая в сумраке железными зубами. — На ваших руках кровь женщин, будьте вы прокляты!
— Да мы их не убили, они внизу, всё так же весело шипят и визжат! — на одном дыхании выдал я, кивнув на небольшое окно, и промчался мимо застывшей женщины.
Чёрт тоже пронёсся мимо неё, обдав запахом взмыленного тела.
Старуха пару секунд постояла, затем что-то злобно бросила нам вслед и поковыляла к окну, выглянула из него и радостно всхлипнула.
Мы же помчались дальше и очутились на третьем этаже, где едва не свалились с ног из-за того, что башенка накренилась ещё сильнее и задрожала, словно живое существо. По потолку над нами пробежала трещина и оттуда посыпалась каменная крошка вместе с пылью. Мимо черта проскочила огромная крыса с лысым хвостом. Она взобралась на подоконник и спрыгнула вниз.
— Плохая примета, — проговорил я, глянув вслед серому зверьку. — Как известно, крысы первыми бегут с тонущего корабля.
— Враги! Враги в башне! — ударил меня по ушам грубый вопль.
Из ведущего к лестнице коридора в нашу сторону мчались пятеро воинов, среди которых один пах магией.
Я тут же вытащил из кармана артефакт с заключённой в нём стражницей и произнёс:
— Тахрир, разберись с ними.
Передо мной соткался образ чернокожей красавицы с когтями и ехидными глазами.
— А я уж хотела обидеться, думала, что не позовёшь. Слушала-слушала грохот сражения и вот дождалась своего часа! — протараторила она, превратилась в струйку тумана и ринулась в сторону воинов.
А мы с чёртом устремились на последний этаж, где как раз и должен находиться поглотитель энергии, если я всё-таки не ошибся в своих расчётах. Надеюсь, в нём сохранился хотя бы ещё один заряд, иначе всё наше приключение будет напрасным.
— Ох-х! — вдруг выдохнул за моей спиной чёрт и с лязгом металла впечатался бронированным плечом в стену, едва не упав на ступени, потому что башенка наклонилась ещё сильнее.
— Держись! — бросил я ему и ворвался на последний этаж, обнаружив всего два коридора: один вёл налево, другой направо. — Ты туда! Я сюда! Так мы быстрее отыщем поглотитель. Он должен быть из красного камня! Быстрее, твою мать! Тут сейчас всё рухнет! Ты-то просто помрёшь, а мне придётся расстаться со своим прекрасным телом, а я этого катастрофически не хочу!
— Дык ежели мы заберём поглотитель, то здесь наверное не только башня рухнет, но и вся оборона. Ушастым защитникам придёт конец, включая тех женщин, которых мы пощадили.
— В твоём голосе прозвучали нотки морали? Пфф, я о тебе думал лучше! — выпалил я и телепортировался в выбранный мной коридор.
Чёрт рванул в другой, стуча копытами.
Мимо меня замелькали деревянные двери. Я каждую выбивал «телекинезом» и заглядывал внутрь, видя лишь пустые крохотные комнатки, похожие на кельи: сундук, узкое ложе, шкаф с книгами и подсвечник на столике.
Внезапно строение опять содрогнулось, швырнув меня на дверь. Моя тушка сорвала её с петель, и я влетел в комнату, где чадил и горел ковёр на полу. Возле него валялась свеча, которая и устроила пожар, слетев со стола.
— Едва физиономию не подпалил, — выдохнул я, торопливо отползая от огня, отпугивающего ночной мрак.
Вскочив на ноги, я рванул дальше. Пробежал несколько метров и впился взглядом в мощную дубовую дверь. Ну, если артефакт не за ней, тогда я вообще не знаю, где его искать.
— Поехали, — с надеждой выдал я, накрылся «золотым доспехом» и снова воспользовался «телекинезом».
Он с хрустом вырвал дверь и швырнул её внутрь комнатки, оказавшейся раза в три больше, чем келья.
