ПРИМЕЧАНИЕ: если кому-то из наших читателей известна дополнительная информация о поезде-призраке, просьба немедленно связаться с редакцией "Голой Правды По-Киевски". Возможно вознаграждение!
Егор сладко потянулся и одним легким прикосновением к клавиатуре отправил утку в информационный простор. Теперь оставалось одно - ждать реакции читателей. Лихой достал из ящика стола пачку сигарет, распечатал ее и неспешно закурил, размышляя о том, что он напишет во второй части статьи. В ней надо было дать неожиданный и в то же время понятный широкому читательскому кругу какой-то обыденный, смахивающий на реальность, факт, с внутренним, щекочущим воображение, наполнением...
Майору Птаху позвонили в два часа ночи, приказав немедленно прибыть на службу. В управлении царила необычная суматоха - пытались выяснить, кто отдал команду на час раньше перенести время прохождения состава. Обычно подобные операции проводились глубокой ночью, после того, как метрополитен прекращал свою работу и на платформах не было пассажиров. Прождав полчаса, майор, наконец, получил необходимые инструкции, а также адреса, по которым мог находится журналист Интернет-издания "Голая Правда По-Киевски" Егор Павлович Пузан (творческий псевдоним - Егор Лихой). Шефа, подполковника Залесского, как, впрочем, и других читателей, крайне заинтересовал вопрос - что увидел отважный корреспондент ТАМ, на заброшенной платформе?
Без нескольких минут четыре, дверь, ведущую в офис "Голой Правды По-Киевски", профессионально вскрыли отмычкой. Вслед за этим в помещение проникли два человека в масках и аккуратно затворили за собой дверь.
Егор Лихой проснулся от того, что кто-то легонько ударил его по лицу ладонью. Он сонно приоткрыл глаза, собираясь послать этого "кто-то" куда подальше, и вдруг ошеломленно захлопал ресницами - прямо перед собой он увидел двух крепких парней, лица которых были скрыты под масками.
-- Проснулся, герой? -- слегка картавя, произнес один из них и молниеносно вогнал шприц, который держал в руке, Егору в предплечье. Лихой попытался было вскочить, но быстро обмяк под воздействием препарата, известного широкой общественности под названием "эликсира правды".
-- Как тебя зовут? -- донесся откуда-то издалека картавый голос.
-- Егор. Егор Лихой, -- послушно ответил журналист. Ему вдруг очень захотелось помочь этим парням, и он добавил: -- Егор Павлович Пузан, одна тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, холост.
-- Молодец, -- опять прокартавил голос. -- Ты веришь в привидения?
Егор попытался скорчить ироничную гримасу:
-- Нет, не верю. Это все чушь собачья... наверное.
-- Ты видел поезд-призрак?
-- Нет, не видел... Я его придумал... Мысль мелькнула о "Летучем голландце"... Бороздит моря-океаны... Необъяснимое всегда людей особенно привлекало... Плывущие по небу галеры... Мчащиеся вихрем колесницы... Экзотика... Немного страха, нервы щекочущего, перед непонятным... Галиматья полная, одним словом...
-- А что ты видел? Опиши детально.
Егор напрягся, пытаясь до мельчайших подробностей вспомнить пронесшийся мимо него затемненный состав:
-- Вагоны видел... без рекламы... парень... с плеером сказал, что это поезд-призрак... пошутил... я подумал... шеф - урод...-- Лихой на мгновение умолк и затем снова продолжил: -- ...надо книгу писать... хорошую... гениальную... фундаментальное исследование... например... мифы и реалии... затерянный мир человеческого бытия... экзистенциальный ужас сквозь призму индивидуума...
-- Ты спускался в туннель? Ты следовал за поездом без рекламы по туннелю? -- требовательно прозвучал вопрос. -- Ты знаешь, куда он направлялся?
Егор попытался улыбнуться, глаза у него стали закатываться, но он успел ответить на этот, самый главный вопрос:
-- Я не дурак... я вернулся в офис... с чистого листа придумал всю эту ахинею... я не был там... я умею сочинять... дайте мне тему... любую... я опишу так, что вы поверите в это... под заказ работаю... надоело все... -- голова Лихого бессильно свесилась на левый бок, он обмяк и сполз с кресла.
Лица в масках склонились над потерявшим сознание журналистом, и другой, тот, что все это время молчал, процедил:
-- Полный прокол, Сыч. Он сказал правду. Хотя голова у него непонятно чем напичкана. Короче, не от мира сего, с приветом парень. Все они такие, писаки. Думают, весь мир вокруг них крутиться должен. Каждый себя гением считает, о почестях неслыханных грезит.
Майор Птах устало стянул с головы маску и яростно зашипел:
-- Перестраховщики, мать твою. Журналюгу-шизофреника записали в ряды топтунов. Идиоты! -- В шикарном номере гостиницы "Балтика" Сыча ждала страстная Кармен. Он пообещал ей, что скоро вернется и весь мир положит у прекрасных ног пылкой красавицы...
Майор связался по мобильному телефону с подполковником Залесским и доложил о результатах допроса журналиста.
-- Бывает, -- коротко отреагировал подполковник. -- До утра свободны.
Офицеры уничтожили все следы своего пребывания в офисе "Голой Правды По-Киевски" и растворились в предрассветных сумерках. Сигнал оказался ложным.
...Егор Лихой открыл глаза и тут же сморщился от адской боли: голова раскалывалась на части, во рту чувствовался отвратительный привкус миндаля. Он тяжело поднялся и покачиваясь, подошел к аптечке. Достав оттуда две больших таблетки аспирина, Егор растворил их в стакане воды и залпом осушил стакан. Затем он глянул на часы: 6.42 утра.
-- Чего ж мне так плохо? -- пробормотал Лихой и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться, вспомнить. Ничего путного в голову не приходило. Разорванные обрывки сна кружились в воспаленном сером веществе и не думали выстраиваться в цельную картинку. Мелькали какие-то позолоченные колесницы, несущиеся по багровому небу... наездники выпрыгивали из колесниц на землю и выпускали стрелы в слепящий горизонт... Ван дер Декен вытащил пистолет... В глаза полыхнуло пламя... Из рваных клочьев утреннего тумана проступил корабль-призрак с заплатанными парусами и командой пляшущих на палубе мертвецов...
Журналист непроизвольно поежился и расплющил глаза. Затем он тяжело вздохнул и побрел к своему компьютеру. Два десятка комментариев к его ночной статье висели внизу виртуальной страницы. Самой безобидной оказалась фраза: "Меньше пей, Егорка. Твоя белая горячка. Хе-хе"
Лихой вяло свернул из пальцев правой руки фигу и неубедительно показал ее экрану монитора.
-- На, морда, -- буркнул он и застыл, напрягся, уловив где-то там, на задворках сознания, в области вечных сумерек интонацию. Чей-то неопознанный голос беседовал с ним сквозь плотную пелену. Голос слегка картавил и это настораживало: слишком по-человечески. "Как тебя зовут?" -- вроде бы спросил Егора голос...
-- Нет, не вспомню, -- через минуту признался сам себе Лихой и плюхнулся в кресло. Надо было дописывать статью, вчерашний огонек легкого безумия, гордо именуемого "творческий процесс", куда-то пропал и Егор, не особо мудрствуя, принялся апатично выбить по клавишам:
Поезд-призрак в сердце Киева - состоявшийся факт?! "Летучий голландец" принимает обличье поезда-призрака?!
Часть вторая.
Буквально несколько минут назад наш специальный корреспондент Егор Лихой ввалился в дверь редакции. Запах городской канализации, которым была насквозь пропитана одежда спецкора, поверг в шок весь редакционный коллектив. Глаза его бессмысленно блуждали по комнате, а сам он не мог произнести ни слова. Внезапно Егор упал на пол и забился в истерике, оставляя на полу грязные, отвратительно пахнущие лужи. "Что, что с тобой случилось?" -- участливо произнес шеф-редактор, склонившись к бьющемуся в приступе спецкору. "Я видел ЭТО! -- пробормотал Лихой. -- Я видел, как спустившиеся с потолка огоньки закружились в странном танце. Помогите мне!!!"
На данный момент врачи неотложки пытаются привести в сознание нашего журналиста. Удастся ли им это? Удастся ли им вернуть память и рассудок Егору? Или, быть может, Егор пополнит ряды наших коллег, отчаянных героев, павших за дело свободного доступа к информации?
Мы все с тревогой и надеждой следим за тем, как будут разворачиваться события дальше. Вспомнит ли журналист, что он увидел ТАМ?!!
Лихой еще раз пробежал глазами написанные строки и через силу улыбнулся:
-- Шеф будет доволен статьей. Особенно тем ее местом, где он участливо склоняется к отвратительно пахнущему герою. Стопроцентная фишка. Люкс!..
Четверг, 14 июля 2016 года.
Город N.
...Галера неуклюже подпрыгивала на мелкой встречной волне, словно высокая арба на ухабах. Монотонность утомляла, неопределенность перешла в привычку и не беспокоила более. Маленький косоглазый турок по имени Фатих тяжело ковылял по проходу между рядами скованных цепью гребцов, обыденно работая кнутом. Его круглое, как луна в сирийское полнолуние, лицо, лоснилось потом и гордыней. Был он безнадежно вонюч и уродлив. Был он по-восточному жесток и набожен. Полость рта удивляла своей бессодержательностью - два года назад у Дамаска костлявая рукоять ятагана великого Абдек-шаха сделала свое дело, заставив Фатиха навсегда изменить давней привычке величаво харкать на спекшийся от солнца песок сквозь кривые, загнутые внутрь зубы. В его нынешней дикции чувствовался апломб непризнанного проходимца, а речь состояла всецело из непричесанных и ущербных шрапнельных звуков. Фатих любил жизнь точно так, как ее любит рыба, выброшенная внезапным штормом на берег Босфорского пролива: несдержанно и безответно. У Фатиха была одна тайная страсть - он любил алкоголь. Причем в любом его виде: валящую с ног сикеру, забродившее на солнце конское молоко, отобранную у неверных медовуху. Вино он тоже любил. Его собратья по кувшину - Мехмет и Орхан пали в степях Дикого Поля, а имам не любил алкоголь. Имам любил аллаха. Имам укоризненно качал головой и говорил: -- Харам, Фатих. Ты будешь гореть в аду вместе с Мехметом и Орханом! -- при этом имам бесцеремонно щупал юных полонянок и сластолюбиво пыхтел... Да, еще имам любил деньги - такие желтые и белые блестящие кружочки с полустертыми выпуклыми контурами. Тяжелый сундук в его каюте был упорядоченно наполнен ими почти доверху и в промежутках между намазами имам запирал дверь на ключ, становился на колени и погружал свое лицо в ларь...
