Гиперион подошли ближе и отвесили положенные поклоны — глубокие, но не раболепные. Их свита замерла в почтительном молчании.
— Ваше величество, — произнесла Ольфария, первой взяв себя в руки, — честь представиться вашему взору.
— Взаимно, графиня, — ответил король, не вставая с трона, но жестом приглашая их ещё ближе. — Слухи о ваших деяниях дошли до самого сердца королевства. Процветающие земли, счастливые подданные, технологические чудеса… Впечатляет.
Гиперион склонил голову:
— Мы лишь служим благу людей, ваше величество. И вашей короне.
— Служите, служите… — протянул Альбертус, и в его голосе послышались нотки амузмента. — Но скажите мне, что вас так удивило? Неужели мой внешний вид?
Повисла неловкая пауза. Прямо спросить короля о его возрасте было бы невежливо, но и игнорировать очевидное — тоже странно.
— Ваше величество, — осторожно начал Гиперион, — мы ожидали…
— Увидеть мужчину средних лет? — подсказал король с лукавой улыбкой. — Зрелого монарха с сединой в бороде и морщинами мудрости на лице?
— Нечто в этом роде, — честно признался Гиперион.
Альбертус рассмеялся — звонко, по-детски, но в смехе этом была взрослая ирония:
— А видите тринадцатилетнего мальчишку на троне! Должно быть, весьма обескураживающее зрелище.
Он встал с трона — движение было грациозным, но в нём читалась привычка к власти. Подойдя к небольшому столику, стоящему рядом, он взял хрустальный бокал с красным вином и неспешно отпил.
— История довольно забавная, — продолжил он, смакуя вино. — Хотите послушать?
— Если ваше величество соизволит, — ответила Ольфария.
— Соизволю, соизволю, — кивнул король. — Тем более что вы люди необычные. Судя по вашим деяниям, не станете шарахаться от упоминания магии.
Он сделал ещё глоток и начал рассказ:
— Это случилось… хм, сколько же лет назад? Семь? Восемь? Время течёт странно, когда не стареешь. В общем, в одной из северных провинций объявилась ведьма. Самая настоящая — колдовала, вредила, людей проклинала.
Альбертус прошёлся по залу, держа бокал в руке. Движения его были изящными, почти танцующими.
— Местный граф обратился ко мне за помощью. Просил прислать инквизиторов, организовать суд. Я, как полагается добропорядочному христианскому королю, приказал схватить ведьму и предать огню.
В глазах короля мелькнуло что-то хищное, несмотря на детские черты лица.
— Поймали её довольно быстро. Старая карга, седая, скрюченная — классический образ ведьмы из сказок. Привезли в столицу, устроили показательный процесс. Всё по правилам — обвинения, свидетели, признания под пытками.
— И вы её казнили? — уточнил Гиперион.
— Собирался. Даже костёр приказал сложить на главной площади. Хотел устроить грандиозное представление — пусть все видят, что происходит с теми, кто противится королевской воле.
Альбертус снова отпил вина, его лицо приобрело задумчивое выражение.
— Но перед казнью решил лично с ней поговорить. Любопытство, знаете ли. Хотел услышать, что скажет настоящая ведьма перед смертью.
— И что она сказала? — с интересом спросила Ольфария.
— Много интересного, — усмехнулся король. — Рассказала о моих тайных пороках — весьма точно, надо сказать. Предсказала судьбы нескольких придворных — тоже оказалась права. А потом предложила сделку.
Он остановился перед троном, опираясь на его высокую спинку.
— Какую сделку? — поинтересовался Гиперион.
— Своя жизнь в обмен на «вечную молодость и красоту» для меня. Звучало заманчиво, не так ли? Какой король откажется от бессмертия?
— Но вы отказались, — предположила Ольфария.
— Именно! — воскликнул Альбертус. — Отказался самым решительным образом. Сказал, что не торгуюсь с демонскими отродьями. Приказал зажигать костёр немедленно.
Воспоминания, казалось, развеселили короля. Он снова рассмеялся и допил вино.
— И тогда старая карга показала свой настоящий характер. Прокляла меня на всю площадь. Кричала что-то о том, что раз я отверг её дар, то получу его против воли.
— Проклятие сработало? — спросил Гиперион.
— Ещё как! — Альбертус развёл руками. — Только не совсем так, как она планировала. Видите ли, ведьма хотела превратить меня в ребёнка, чтобы я лишился трона и власти. Заморозить возраст на тринадцати годах, когда я ещё не был коронован.
Он подошёл к зеркалу в золочёной раме и посмотрел на своё отражение.
— Но случилось обратное. Моя внешность действительно заморозилась на тринадцати годах, но разум, опыт, мудрость — всё это продолжало расти. Я получил именно то, от чего отказался — вечную молодость. Правда, в весьма специфической форме.
— И сколько вам сейчас на самом деле? — осторожно спросила Ольфария.
— Сорок один год, — спокойно ответил король. — Правлю уже двадцать три года. Видели взлёты и падения, войны и мир, предательства и верность.
Альбертус вернулся к трону, но не сел, а встал рядом с ним.
— Представляете, как это удобно в политике? Все видят во мне ребёнка, недооценивают, думают, что могут обмануть или запугать. А я использую это преимущество на полную катушку.
— Гениально, — признал Гиперион. — Враги недооценивают угрозу, союзники чувствуют потребность защищать…
— Именно! — обрадовался король. — Вы быстро схватываете суть. Когда сорокалетний опытный политик выглядит как тринадцатилетний мальчик, это даёт невероятные возможности для манипуляций.
Ольфария задумчиво покачала головой:
— Но должны же быть и недостатки?
— Конечно есть, — согласился Альбертус. — Проблемы с династией, например. Трудно найти невесту, когда выглядишь как ребёнок. Аристократы иногда забываются и пытаются обращаться со мной покровительственно. А некоторые подданные искренне считают, что трон занимает дитя.
Он снова улыбнулся своей загадочной улыбкой:
— Но преимущества перевешивают недостатки. Особенно в международной политике. Вы бы видели лица послов, когда они впервые встречаются со мной!
— А что стало с ведьмой? — поинтересовался Гиперион.
— Сгорела, как и планировалось, — равнодушно ответил король. — Но перед смертью успела сказать кое-что интересное. Предсказала, что встречу людей, которые тоже играют не по правилам. Людей, которые изменят баланс сил в королевстве.
Он посмотрел на них внимательно:
— Полагаю, она имела в виду вас.
Ольфария и Гиперион переглянулись. Разговор принимал неожиданный оборот.
— Ваше величество слишком любезны, — осторожно ответила Ольфария.
— Любезен? — рассмеялся Альбертус.
