светом фар. Незачем напрягать отчима своим непринужденным вождением, он и так сегодня сполна хлебнул стресса.
Доезжаем за пятнадцать минут, скоро подтягиваются и грузовики. Я сразу увожу стаю в специальный ангар для зверей. Здесь у меня сидит только утконосзавр, правда, за стенкой — у него там отдельная комната. А Шархан с Зубастиком вообще свободно передвигаются по базе. Этим двоим можно, старожилы как-никак.
Начинаю дрессировку. В первую очередь, понятно, занимаюсь вожаком. Это огромный матерый волкомедведь, весь в шрамах на дубленой шкуре. Несмотря на грозный вид, он достаточно послушный и управляемый. Недолго думая, называю альфу Акелой. И быстренько его приручаю, пока Степан с интересом наблюдает за этим процессом. Отчим явно хочет чем-то поделиться со мной, но словно еще не решил, стоит ли.
В перерыве гвардейцы приносят мне подпитку — коробку энергетических батончиков с кофе. Пока я с удовольствием насыщаюсь, Степан наконец произносит:
— Меня волнуют эти «норы». Непонятно, что оттуда вылезет уже завтра.
— Это логично, — киваю. — Гарнизону нужно больше ресурсов для отражения угрозы.
— Да, но и с ресурсами возникает проблема, — хмурится отчим. — И дело даже не столько в их нехватке, сколько в беспорядочности. Многие пермские дворяне подтягивают в Будовск свои гвардии. Даже князь Великопермский уже собирает отряды и скоро станет здесь лагерем.
— Ого, — поражаюсь. — И это всё за несколько дней существования «нор».
— До дворян уже дошло, какой это лакомый кусок, — Степан совсем не радуется будущей поддержке. — У них нюх на наживу. Сюда бы уже давно привалили и другие дворяне, кроме пермских, да Великопермский никого не пускает, кроме своих вассалов. Это его вотчина.
Я жую батончик и задумываюсь о том, что такими темпами Будовск станет центром притяжения военно-политических сил сначала княжества, а затем и всего Царства. Великопермский, конечно, обладает огромным влиянием, но вряд ли его хватит, чтобы удержать столичных аристократов. Если князь не дурак, то и сам это понимает, а потому будет пытаться успеть наловить как можно больше зверей, пока у него есть монополия.
— А что тебя в итоге не устраивает? — спрашиваю отчима. — Сегодняшняя оказия с Легавыми наглядно показала, что тебе не помешает помощь.
— Этот туристический бум нельзя контролировать, — заявляет Степан. — Дворяне будут мешать и нам и себе, а приструнить их я не смогу: у «нор» нет конкретной территории, которую можно закрепить за собой. «Норы» открываются везде, где им вздумается.
— Понимаю, — протягиваю, делая глоток кофе.
Действительно, не исключено, что дворяне будут цапаться между собой за добычу. Да притом еще агриться на царских охотников, когда одновременно с ними прибудут к «норам».
— Решать подобные вопросы не в твоих полномочиях, Степан, — замечаю я. — А твоего командования. Может предложить ему выпустить указ, согласно которому у тебя будут право устанавливать порядок охоты за «норами»? Только не лишай дворян охоты — это не прокатит, Великопермский сразу вас пошлет подальше и пойдет обжаловать постановление, и, может, даже пойдет к самому Царю. Нет, надо сотрудничать с князем, и чтобы он видел выгоду от совместной работы с тобой. Тогда, думаю, он без возражений позволит тебе устанавливать правила.
— А ведь дело предлагаешь, — произносит отчим, взяв из коробки батончик. Он распаковывает обертку и откусывает половину шоколадки. — У меня тоже была идея предложить штабистам что-то, да только не очень понимал, что конкретно. Вот и решил сначала с тобой покумекать, Даня. Взять дворян под свое командование я не могу, а я ведь привык, чтобы солдаты мне подчинялись. Если не подчиняются — значит, нарушают приказ. Значит, расстрелять по статье.
— В этот раз расстрелять не выйдет. Время такое — хочешь не хочешь, а надо меняться, — вздыхаю.
— Угу, — мрачнеет Степан. — Только стар я для изменений. Совсем невовремя эти «норы» возникли. Нет, чтобы это случилось лет эдак двадцать назад. Хорошо, хоть ты у меня есть в качестве советчика.
— Кстати, — тут я вспоминаю о себе любимом. — Степан, а предложи командованию формат добровольческих отрядов.
— Хм, а подробнее? — заинтересовывается полковник.
— Установите такой порядок. Если дворяне хотят участвовать в охоте, то пускай они подают заявку на регистрацию в ней как добровольцы, — поясняю. — А вы уже будете распределять «норы» по отрядам через спецсвязь.
— Мы это кто? — спрашивает Степан.
— Царские охотники, конечно, — улыбаюсь. — И еще: неплохо бы защитить отряды от внезапных атак их врагов. Указом защитить. А то ведь многие захотят воспользоваться уязвимостью ослабленных охотой добровольцев. Те же бандиты, например, или конкурирующие дворяне. Можно ли дать отрядам иммунитет на время охоты?
— Предложу командованию, — кивает отчим, навострив уши. — Еще что предложишь, Даня? Я уже не жалею, что приехал. Из тебя так и ссыпаются идеи. Вот что, значит, молодые мозги.
— Да в общем-то всё, — пожимаю плечами. — Основное я уже сказал. Кстати, первый добровольческий отряд у тебя уже есть. Можешь представить его в своем письменном предложении, как удачный пример сотрудничества армии и аристократии.
— Что еще за отряд? — не понимает Степан.
— «Юные русичи», — усмехаюсь. — В него вхожу я с друзьями. И на нашем счету уже несколько удачно отбитых вылазок из «нор». Отметь это в предложении, Степан.
— Но ты же не дворянин, — озадачивается он.
— Я нет, а мои друзья — да, — намекаю я на то, что необязательно меня вообще указывать в рапорте. Для этого есть фамилии более благородные — Соколова, Калыйр, Енерева. Конечно, я останусь главой отряда, но только как серый кардинал, незачем афишировать мое главенство.
— Ах точно, — отчим чешет затылок. — Совсем котелок что-то не варит. Устал, видно, от беготни. Идея хорошая, завтра же составлю рапорт с предложением. Пойду я, — он хлопает меня по плечу и направляется к выходу. — А ты не засиживайся, Дань.
— Постараюсь, — вздыхаю, представив сколько мне сегодня еще предстоит работы. Девятнадцать Легавых, если точно. Но нехорошо отрывать рядовых волкомедведей от своего вожака, поэтому надо закончить. Звери должны понимать друг друга, чтобы у меня была единая дружная стая.
Дрессировку заканчиваю только под утро. Энергии всё время не хватало, приходилось подпитывать себя быстрыми углеводами. В итоге были съедены двести батончиков и выпиты пятнадцать чашек кофе с сахаром, но я справился, фака мазака, как говорит Змейка!
В итоге я лежу на полу без сил, а вокруг ходят хороводами двадцать огроменных Легавых. Волкомедведи озабоченно смотрят на меня. То один то другой тычется влажным носом мне в лицо и лижет, измеряя температуру и проверяя не заболел ли их новый хозяин.
— Да я здоров, — отворачиваюсь я от очередного слюнявщика. — Устал просто. Вон вас сколько, а я один. Думаете такую ораву легко учить?
Волкомедведи, будто поняв, все разом сгрустнули. Приходится встать и потрепать парочку этих мохнатых
