вопрос времени: главное есть инструмент. Осталось только перебрать раскладки.
За окном раздается гулкий хлопок, я бы даже сказал, легкий взрыв, но не отвлекаюсь, так же перебираю комбинации связок.
— Мазака, баххх! — раздается за спиной гортанный рык Змейки. Она так перепугалась, что даже не стала открывать дверь — просто просочилось сквозь нее. У Горгоны такое бывает. Когда она пугается, то становится бестелесной.
— Змейка, да это же опять Лакомка экспериментирует в лаборатории, — замечаю. — Не бойся.
— Я — Мать выводка, — ворчит Горгона и бросает ошалелый взгляд в окно. — И я не бояться. Я — остаться с мазака. Охррранять мазака.
— Пожалуйста, — пожимаю плечами, возвращаясь к кубику.
Забавно, что Змейка, непобедимая машина смерти, боится громких звуков. Как-то Мария Федоровна случайно лопнула воздушный шарик, и Горгона тут же нырнула в ближайшую стену.
А у Лакомки наконец появился своя лаборатория. Мы переделали под нее летний домик, затем натаскали туда разного дорогого оборудования. Также альве я нанял двух сменяющихся ассистенток из аптечного колледжа. Теперь вот жду энергоэликсиры.
Марию Федоровну, к, м сожалению, мы еще не вылечили. Эта неделя выдалась дождливой, а Лакомке для последнего штриха необходимо плясать на цветочной поляне под луной и петь мелодичные песни, дабы «напитать эликсир силами природы». Не спрашивайте, я сам ни бельма не понял. Необходимо значит необходимо. Лакомке виднее. Вот и ждем, когда тучи разойдутся.
Дел и без этого по горло. Еще Зябликовы со своей Борзой что-то медлят. Видимо, у них никак не получается задуманная подлянка.
На столе вибрирует мобильник. Звонит кадровик Тамара.
— Да, Тамара Алексеевна?
— Данила Степанович, я на громкой связи вместе с Прошкиным Кириллом. Мы звоним по вопросу организации филиала в Будовске…
— Я все еще не понимаю, — прерывает женщину Прошкин. — Зачем нам сдался филиал в такой глубинке? Простите, Данила Степанович, я понимаю, что это ваш дом, но это же промышленная дыра.
— А вы новости смотрите? — спрашиваю я резко. — Слышали, что у нас тут «норы» открываются и собралась уже половина гвардии всего княжества? А, Кирилл Павлович?
— Но военщина и бизнес — это совсем разные вещи… — пытается он возражать.
— Мясо зверей нынче дороже золота, — парирую. — Сюда уже потекли инвестиции, квадратный метр земли дорожает каждый час. Да, здесь опасно, но в то же время Будовск — настоящий «платиновый рудник», — закончив объяснение, приказываю: — Немедленно укомплектуйте весь необходимый штат в командировку. На всю организацию у вас ровно одна неделя. Мне не нужен здесь «Валентино». Мы создаем «Энергосинтез», который будет заниматься обработкой сырья, учетом и классификацией зверей. Вам ясно?
— Да, Данила Степанович, — отчитывается Тамара. — Штатное расписания я уже подготовила. Сейчас идет набор недостающих специалистов.
— Хорошо, — киваю. — Сразу сообщайте, если возникнут трудности.
Сбрасываю звонок и продолжаю делать уроки. Ну пытаюсь, уж слишком громко рядом сопит Змейка. За окном иногда продолжают раздаваться хлопки, и от этого Горгоне ой как не по себе.
— Данила, а тебе на бал не пора? — постучав, входит Антонина Павловна.
Ой, точно, уже шесть вечера. Пока всё еще темнеет быстро, и непонятно, какое сейчас время суток.
— Спасибо за напоминание, Антонина Павловна, — поблагодарив, направляюсь в свою комнату.
Одеваю смокинг, сделанный на заказ, и направляюсь за Леной. Приехав за девушкой, я отвешиваю комплемент ее прекрасному облику в сиреневом платье, за что удостаиваюсь благодарной улыбки. Ну а дальше мы едем к Предякиным.
Бал устраивает именно род Айсмена. Меня поначалу не пригласили, но атака красных бигусов всё изменила. Да и не только в моих отношениях с Предякиными, а со всеми дворянами Будовска. Мой почтовой ящик до сих пор ломится от благодарственных писем и приглашений в гости. Этим не ограничилось «спасибо» будовской аристократии. Мне домой заслали кучу дорогих подарков — древние статуэтки, антикварные вазы, картины известных художников, — а банковский счет безвозмездно пополнился на полмиллиона рублей. Кто перечислил деньги? Да все дворяне по чуть-чуть. Ну а как по-другому? Стая Акелы спасла драгоценных чад местной элиты. А аристократы умеют быть благодарными, этого не отнять. Вот они прислали пол-лимона на косточки волкомедведям, хе.
Но кто меня по-настоящему удивил, так это Предякин-старший. Станислав Георгиевич лично приехал ко мне в особняк и позвал на бал. Думаю, у Богдана от злости потом шел из ушей знатный пар.
На балу, как всегда на таких мероприятиях, довольно скучновато. Мы с Леной пробуем закуски, немного танцуем, немного общаемся с гостями. Вскоре к нам присоединяются Гриша с Адией и Света с двоюродным братом Вестиславом, юморной парень, кстати. Только Камилы что-то нигде не видно.
К нашей компашке подходит Катя Фиткина с Предякиным Богданом.
— Данила, ты всё же здесь, — угрюмо ворчит Айсмен.
— Конечно, — улыбаюсь. — Меня же пригласил лично твой отец. Как я мог обидеть его отказом?
Богдан мрачнеет еще больше. Зато Катя смеется, веселая и радостная, и нельзя не заметить, что зеленой платье в кружевах отлично подчеркивает ее тонкую девичью фигуру.
— Лена, разреши мне украсть твоего кавалера на один танец, — просит Фиткина мою спутницу.
— Конечно, — улыбается Лена, отпуская мой локоть.
Катя вопрошающе смотрит на меня. Я киваю и протягиваю девушке руку. К счастью, играют спокойный медляк, а не бешеный вальс. Я хоть и брал уроки бальных танцев, но выкручивать ноги в остервенелом кружении мне совсем не по нраву.
— Деда передает тебе привет, Данила, — тихо произносит Катя, чуть подавшись мне навстречу.
— О, Филиппу Павловичу тоже «привет», — улыбаюсь. — Как он поживает на передовой?
— Нормально, обжился, — с улыбкой отвечает девушка. — Говорит, что вспомнил гусарскую молодость.
С дедом, бывшим главой рода Фиткиных, я на днях общался лично. Он тоже, как и Предякин-старший, приезжал ко мне в особняк и благодарил за спасение внучки. Интересный старик. Его, кстати, в итоге не расстреляли за халатность, отделался ссылкой на Аномалию на пять лет. Но он и не расстроился. Говорят, что дед даже порадовался: «За дело меня наказал государь. Ну ничего, молодость вспомню, встряхну костями». В общем, старик без доли сожаления отдал бразды правления родом отцу Кати и свинтил в свое долгое турне на фронтир.
Танцуя с Катей, замечаю на диванчиках у окна Камилу. К брюнетке пристроился какой-то парень. Он явно наседает на девушку. На ее лице застыло недовольное выражение.
Усилив слух Даром физика, я улавливаю слова парня:
— Я слышал о тебе — малышка с двумя Дарами.
— Какая я тебе малышка! — возмущается брюнетка. — И откуда ты слышал?
— Пил и играл в картишки с твоим женихом Зябликовым в баре, — смеется дворянин. — Он и разболтал.
Так, всё понятно. Этот дворянин точно приезжий из Перми. Местный бы себе не позволил так разговаривать с Енеревой.
Я дожидаюсь, когда заканчивается мелодия, благо осталось недолго, и отвожу Катю
