Конечно, они уже засекли через сканера людей в подвале, но, наверное, остерегались ловушек. Последствия спрятанных мин очень наглядны — двери и окна разнесены в хлам, поэтому Мастера разумно решили не рисковать и взять проводника в лице меня.
— Госпожа, вы не ранены? — первым делом спрашивают гвардейцы Зину, а она в это время удивленно смотрит на меня, дескать, ты, правда, живой, а не приведение? Видимо, грохот взрывов знатно ее напугал.
— Я не привидение, — улыбаюсь, и девушка, вздрогнув, касается виска. — Нет, щиты не пробиты, просто на твоем лице написаны все мысли.
— Госпожа? — настаивает гвардеец, чтобы и ему уделили внимание.
— Да-да… я в порядке, — сглотнув, отвечает княжна кислотнику. — Как только началась атака, господин Вещий отвел меня сюда.
— Мы немедленно увозим вас в родовое имение, — командирским тоном заявляет кислотник. Сейчас он вправе распоряжаться своей госпожой, так как отвечает за ее жизнь и здоровье. — Господин Вещий, вы тоже отправитесь с нами.
— Вы мне приказываете? — приподнимаю бровь.
Гвардеец хмурится.
— Вы должны понимать, в каком положении находитесь.
— И в каком же? — переспрашиваю. — Давайте без обиняков — как пленник я с вами не поеду и точка.
Трое гвардейцев напрягаются. Они еще не знают, что прямо за их спинами в монолите стены сидит Змейка. Один пси-сигнал, и Мастера даже не успеют надеть доспехи, как три когтистые руки вспорют им грудины. Надеюсь, до этого не дойдет, но, когда отмахиваешься от дотошных коммандос, лучше иметь на них управу.
— Прекратить! — Зина строго смотрит на кислотника. — Сейчас я позвоню отцу и всё улажу.
— У вас три минуты, — вынужденно произносит старший гвардеец. — У меня приказ срочно доставить вас домой.
Княжна отходит и быстро набирает отца. Разговор длится всего минуту, потом Зина цокает шпильками обратно и протягивает мне мобильник.
— Данила, Степан Алексеевич просит тебя, — дрогнувшим голоском произносит она. Видимо, уже получила от папки.
— Данила Вещий слушает, — произношу я в мобильник.
— Данила, — тяжело произносит князь Паскевич. Под весом его голоса мне даже захотелось присесть. — В общем, претензий к тебе я не имею. Не знаю, почему Хоренов вдруг оборзел и напал на Зину…
— Он напал не на Зинаиду Степановну, княже, — смело прерываю. — А на меня. У нас с графом идет война. А Зинаида Степановна приехала ко мне домой тайком на такси, вот люди графа ее и не опознали. Сразу скажу — я без понятия о причине скрытного визита княжны.
Кажется, Паскевич обомлел от моих слов. Ну да, я сразу вывалил ему всё как есть. А зачем скрывать? Лучше так, чем он на эмоциях сделает что-то непоправимое, например, объявит войну Хореновым, а потом будет в этом винить меня.
— Кхм…мха… гмм, хорошо, что ты сказал это, — выдавливает князь. — Что ж, Хореновы всё равно напали на мою дочь и ответят за это. А ты всё равно ее защитил, по ее словам. Поэтому ты должен приехать и обсудить со мной эту вашу войну.
— Вы гарантируете мою безопасность, если я приеду? — не могу я не уточнить. И тут же переключаю связь на громкую.
— Конечно! — раздраженно отвечает Паскевич. — Ты же едешь в качестве гостя.
Кислотник хмурится, а я усмехаюсь ему в лицо и даю князю положительный ответ. Затем прерываю разговор и любезно сообщаю кислотнику, что да, поеду в гости. Действительно, если Паскевичи намерены и дальше давить Хореновых, мне есть что с ними обсудить. Например, дележку трофеев, хе.
В итоге я отправляюсь на «тигре» Паскевичах. Не знаю, уцелел ли в гараже арендованный «Майбах», да и некогда проверять. Нам с княжной выделяют одну машину в середине колонны. Больше в салоне никого нет, кроме водителя. И вот сидим мы вдвоем с Зиной, а она то и дело поправляет короткую юбчонку, постоянно уползающую вверх, и молча грустит. А потом вдруг не выдерживает, и на ее ресницах появляются слезы.
— Простите, — хлюпая носом, она спешно отворачивается к окну.
— Возьми, — достаю бинт из кармана разгрузки — я всё еще в камуфляже. — И сегодня мы перешли на «ты», забыла?
— Спасибо, — она вежливо улыбается сквозь слезы и, сложив бинт треугольником, по очереди прикладывает белый край к уголкам глаз.
Какое-то время едем молча. И так понятно, почему ее пробило на слезы. Скоро князь выяснит причину визита Зины ко мне, и тогда ее брата будет ждать серьезная порка.
— Значит, Степан Алексеевич всё еще не знал о «зверобое», — тихо замечаю.
— Откуда ты знаешь о «зверобое»⁈ — в ужасе смотрит на меня Зина.
Пожимаю плечами.
— Несложно догадаться по симптомам и неожиданно выросшему накопителю, — немного лукавлю. — Да и это не такая уж это тайна на самом деле. Один знатный род тоже в курсе.
— Что⁈ Род⁈ Неужели Морозовы⁈ — опешила княжна, но я молча отворачиваюсь к окну.
И так помог больше, чем требуется. Я дал девушке подсказку, что наркомания ее брата — серьезная проблема. Раз информация просочилась в другие кланы, это скоро аукнется Паскевичам. И если Степан так и останется не в курсе, то аукнется вдвойне. Поэтому лучше Зине поступить по совести и прекратить делать главу клана полным дураком.
— Спасибо, — вдруг повторяет княжна, поджав губы. — Правда, спасибо, Данила.
Кажется, она решилась. Ну значит, Дима Паскевич, скоро мы снова попрощаемся с тобой надолго. Думаю, в этот раз ты не отделаешься ссылкой в несколько месяцев. Наплевательство на репутацию рода — дело серьезное.
* * *
— Где Дима⁈ — рычит князь Степан. — Я его еще два часа назад вызвал!
— Вашему сыну не здоровится, — виновато произносит слуга. — У него переутомление, низкая температура и слабость.
— Что⁈ Какая нахрен слабость⁈ Род воюет, а он что вытворяет! — гремит князь. — Целитель его смотрел⁈
— Д-да, — запуганный слуга едва стоит на ногах. — Насколько я з-знаю, да.
— Через десять минут здесь должен быть либо Дима, либо Целитель с результатами его медосмотра, ты меня понял⁈ Пошел отсюда!
Слугу сдувает ветром, а князь в ярости бьет по стопке бумаг на столешнице, так что листы разлетаются по всему кабинету. Черти что творится! Наследник должен быть правой рукой главы, а Дима вместо
