выполнения своих обязанностей то занимается ерундой, то позорит род, то валяется штабелем. Сейчас необходимо сидеть на телефоне и координировать действия гвардии, а кто этим занимается? Сам князь! Один, без наследника! Совсем ошалели!
В дверь тихо стучат, и в кабинет осторожно заглядывает Зина. Видно, что княжна только что ревела: глаза красные, со следами потёков убранной туши.
«Еще одно чудо чудное, — думает князь. — Ну что у меня за непутевые дети?»
— Папа, можно?
— Заходи уже, гулена, — машет ей рукой князь Степан. — А где Вещий? Мне интересно вас обоих послушать о том, почему моя дочь тайком ездит к вчерашнему простолюдину.
Помешкав, княжна решительно шагает внутрь.
— Папа, нам нужно поговорить о Диме.
* * *
По прибытию я остался в гостиной по просьбе Зины. Сама она пошла говорить с отцом. Ну им есть, что обсудить. А мне пока что можно перекусить этими сдобными печеньками в вазе. Ммм, вкуснота. Явно только что из печи. Наверное, княжеские повара пекут.
К тому времени, когда за мной присылают, я опустошаю всю объемную вазу, да еще уминаю запрошенную добавку. Но раз всё съел, пойдем, конечно, поговорим.
В кабинете князь сидит на диване в обнимку с дочерью. У обоих глаза красные, а лица печальные, даже тоскливые. Когда я прерываю их уединение, Степан опускает Зину и поднимает на меня глаза.
— У тебя крошки на подбородке.
— Ой, Данила, возьми, пожалуйста, — княжна возвращает мне кусок бинта– чистой стороной наружу. Им и вытираюсь на глазах опешившего князя Степана.
Княжна замечает удивление отца и решает пояснить момент:
— Это Данилин платок, папа.
— Кхм, садись, — Степан Алексеевич кивает мне на стул, сам же встает и подходит к своему месту за столом. — Зинаида мне описала всю ситуацию. В том числе зачем ездила к тебе. Итак, я благодарю тебя за спасение дочери, — тяжелая пауза. — И извиняюсь за сына. Обещаю, он понесет суровое наказание, и ты его долго не увидишь.
— Это правильное решение, — одобряю. — Но сейчас в первую очередь надо решить вопрос с Хореновыми. Вы всерьез решили взять его за жабры?
— Уже взял, — хмыкает Паскевич. — Его московская усадьба захвачена, но сам Хоренов с группой бойцов скрылся в бункере в подвале. Бункер этот — настоящая железная крепость. Выкурить оттуда его пока не получается.
Лихо. Князь зря времени не терял и уже загнал графа в угол. Только вот беда — загнанная в угол крыса кусает даже кошу.
— А вы не переборщили? — спрашиваю.
И он морщится.
— Возможно. Наследники Хоренова уже звонили и грозили стянуть войска, базирующиеся в Царицыно, — он вдруг берется за стационарный телефон и, переключив на громкую связь, кому-то звонит. Трубку берут мгновенно. — Мишуль, доложи обстановку.
«Мишулей» оказывается глава рода с басистым как у медведя голосом. Даже страшно представить этого громилу. Громыхающим басом он докладывает оперативную сводку. Мда, дела. Хореновы, оказывается, возбудились не на шутку. Наследники графа стягивают свою гвардию в своей вотчине в Царицыно и грозятся пойти на Ростов-на-Дону, если Паскевичи не отступят в Москве. К слову, Ростовское княжество принадлежит Паскевичам.
— Шансы победить у Хореновых нулевые, — рассуждает князь и морщится. — Но марать об них руки и терять людей не хочется. Да еще Охранка же привяжется с расспросами, будь она неладна. Доказывай им потом, что я в своем праве.
— Надо достать Хоренова! — зычно заявляет «Мишуля». — Его наследники знают, что папаша в бункере, вот и пытаются нас от него отладить. Если вынем графа из железной будки, то его сынки запоют как миленькие!
— Так выньте, — бросает князь Степана.
— Так не можем, княже, — бычий вздох. — Граф компенсировал отсутствие турелей неприступным убежищем в подвале, едрить его! Двадцатитонная дверь, толстые железобетонные стены, металлическая прослойка — мы его и за месяц не достанем! Это нереально!
— Реально. Я достану, — сдерживаю я зевоту, а то время уже позднее.
Князь удивленно смотрит на меня, а следом и Зина поднимет голову.
— Шутки шутишь? — грозно хмурится Паскевич.
— Нет, — спокойно отвечаю. — Я достану графа за два часа. Это очень даже возможно. Но сначала надо поделить эту медвежью шкуру, чтобы потом вышло без недоразумений.
— Эм, что ты хочешь? — спрашивает князь.
И тут я вываливаю ему, что хочу — мясо, конечно ж. Еще десяток незаконных складов разбросан по всему Подмосковью. Небольшие складики с экзотическим африканским мясом. И благодаря украденным у Мастеров воспоминаниям я знаю точные адреса. Думаю, мяса наберется на сотню миллионов рублей. Одна беда — гарнизоны. Но это уже не беда, если мы достанем графа.
— Тогда пополам, — загорается князь. — Забираем все склады и делим всё пополам.
Я соглашаюсь. Достаточно честно, если подумать. Князь захватил усадьбу, я достану графа.
Правда, Паскевич тут же добавляет, что складов ему мало. Он потребует с графа еще и пару заводиков. Я вздыхаю. Велик соблазн тоже что-нибудь затребовать, но я душу жабу-Жору. Незачем додавливать Хоренова. Он и так лишится многого, а если переусердствовать, то граф вообще может пойти в отказ, да еще и затаить злобу. А у меня цель — скорее завершить ненужный конфликт. Склады с мясом незаконные, поэтому их смело можно забирать все. Раздевать графа до трусов же точно лишнее и рисковое дело.
Продам мясо, и денег хватит, чтобы застроить имение в Первопрестольной, да еще останется. А мне деньги нужны. Я очень много инвестировал в проекты в Будовске: «Гудвил», «Цитадель» да и другие гостинично-развлекательные комплексы. Инвестиции долгосрочные, выхлоп будет только через год-два, а жить-то на что-то надо. Причем комфортно жить.
Договорившись с князем, я с его гвардейцами уезжаю в особняк Хореновых. По дороге звоню Студню и велю ему брать Змейку и срочно ехать на Садовое. Так, что еще? Ах, да, осталось «включить» Воронова. Но это мы на месте сделаем. О, точно — нужен фотоаппарат!
Сегодня графа Хоренова ждет креативный перфоманс. А то он поди скучает в своем бункере.
* * *
Бункер в усадьбе Хореновых, Москва
— Что со светом? — граф Хоренов поднимает голову к потолку. — Кажется, стало темнее. По углам так вообще мрак какой-то.
— Возможно…хмпфф, — издает непонятные звуки приближенный гвардеец.
— Что ты сказал, Ефрем? — Хоренов оборачивается к затихшему слуге рога.
Гвардеец ничего не отвечает.
