перехватил конверты, присел на замызганную лавочку, где обычно курят местные обитатели. У него в руках появилась опасная бритва, которой он легко поддел край склейки конверта и плавным уверенным движением препарировал его, как матёрый судовой кок потрошит рыбёху на ужин.
Разрез шёл по «клею», конверт действительно можно обратно заклеить и распознать факт вскрытия было бы очень трудно.
Пока я изучал содержимое первого конверта, он вскрыл второй.
Первый конверт содержал запрос в Новороссийскую таможню касательно груза- партии итальянской мебели, задержанной на границе вместе с гражданином Слёдиным, про которую он утверждал, что ввёз его законно через Порт-Новороссийск, но документы у него украли по дороге.
Колдовство, конечно. И главное ценности и сам груз воры не тронули, а вот документы стырили. Магия, чёрт подери!
Само собой, бюрократа такой историей не прошибёшь. Груз задержан, Слёдин задержан, в город-порт летит запрос.
Ну, сей гражданин мне не родной, так что в его судьбу и это послание я не был намерен вцеживаться.
— Стас, можешь заклеивать и отправляй по пусти следования.
— Точно деньги назад не попросите, гражданин хороший?
— Да точно, точно. Это даже хорошо, рутинная работа ведётся, чиновник пишет, значит думать ему некогда.
Он подал мне второй конверт, адресованный в Минеральные воды, тоже мастерски вскрытый, я возвратил ему первый.
Когда развернул и стал читать, сердце моё ушло в пятки.
Бывают в моей карьере ситуации, когда от полнейшего фиаско меня отделяет полушаг, несколько слов, один документ, один звонок. Шаг, после которого всё начнёт самым пугающим образом сыпаться в тартарары.
Наша «родная» фискальная служба направила запрос в Управление Северокавказской таможенной службы по автомобилям Кастета, грамотно и подробно описав ситуацию с просьбой подтвердить, что груз легально ввезён и имеет статус «Выпуск товаров для свободного обращения», что так же означает оплату всех ввозных пошлин и то, что товар не является контрабандным.
Хотя его машинки не только контрабандные, они ещё и в угоне.
Да, конечно, можно сказать, что нынче Кротовский позволил макрам свободно гулять по Кустовому. И я даже имею к этой экономической свободе некоторое отношение, но на угнанные автомобили такое послабление не распространяется.
— Да, Стас, этот конверт как пуля, попавшая в самый центр мишени. В яблочко. Я дам тебе ещё червонец просто так.
— Если радость большая, то полтинник был бы уместнее.
— Не борзей, Стас. Вот тебе червонец бонусом и радуйся. Но для тебя будет ещё задача со звездочкой, попозже, надо будет имитировать конверт, который пришёл с Северного Кавказа, то есть в ответ на этот запрос.
— Это сложно. Наши штампы с какими угодно датами я могу поставить, но там нужны штампы промежуточных сортировочных и принимающего отделения там, на Кавказе.
— Ладно, разберёмся. Всё, давай, разбегаемся, пока нас не засекли.
Это пугающее письмо, а оно могло создать проблемы, заставило меня поспешить к машине и рвануть на Чёрный рынок, к Канцлеру. Поехал я через офис, там в сейфе лежит папка с документами по машинам Кастета.
Конечно, этот комплект документов имел встроенную перестраховку, документы поданы от мутной подставной фирмы и в крайнем случае, претензии полетят к ним. Там нет ни моей фамилии (канцелярия не фиксирует, кто притащил документы), ни фамилии самого Кастета. Но на легальности машин это поставит жирный крест, их нельзя так запросто использовать и, выждав время, безопасно продать.
Возле офиса стояла, переминаясь с ноги на ногу, Мин, а вокруг неё щёголем похаживал Кастет. И караулили они, разумеется, меня. Чёрт, надо было напрямую к Канцлеру гнать.
— Мы с Мин соскучились по тебе, Аркадий Ефимович, — серьёзно поздоровался со мной Кастет. — Посидим в офисе, пообщаемся, дела обсудим.
— Нет, срочно надо на Чёрный рынок.
— Мы с тобой, — ультимативно заявила китаянка. — А то ты саботируешь мою работу телохранителя и помощницы. Да и устала я от завода, сил нет.
— Шайсе. Ну поехали, что же делать. Только «на Константине Ивановиче» поедем, ко мне не поместимся, потом вернёте меня к офису. Ты спрашивала брата, что-то надо подписывать?
— Утром виделись, на сегодня ничего нет, ждём, когда последняя партия макров разойдётся по оптовикам. Документы всё, что ты ему оставлял, мы с ним разнесли по инстанциям, так что моя семья спасла тебя от рутины.
Мы уселись в машину, причём я погнал Мин на переднее сидение, а сам плюхнулся сзади. Кастет не стал протестовать, хотя было видно, что считает, что место директора/учредителя — на переднем сидении.
— Место министра, конечно же, сзади, но наши министры этого не знают. Ты не знаешь, Константин Иванович, там Цветлан мою задачу отрабатывал?
— Что-то кроме особняка?
— Да там по мелочи, кое-что подснять в пригороде. По остаточному принципу.
— Не в курсе. Зато могу сказать, что по особняку мы выходим на сделку и Цветлан смог загнать особняк за семьдесят три тысячи, так что свой баснословный гонорар в пять тысяч он заслужил.
— Пять тысяч! — цокнула Мин. — Что б я так жила.
— И я, — поддержал Кастет. Это может показаться странным, но как директор завода, такого дохода от него пока что не имел. Пока что, потому что и ему и мне были положены некоторые небольшие проценты со сделок с Танлу-Же. Копейки, собираясь в множество сделок, создавали приличный финансовый ручей.
— Что там по договорённости с общиной? Подряды, ремонты, земляные работы по полотну узкоколейки?
— Мин очень помогает, всё организовывает, это направление полностью на ней, — подмигнул мне Кастет, явно намекая, что по моей просьбе загрузил Мин и отвлёк от меня.
Честно говоря, это было уже больше в его интересах, перетянуть фокус внимания девушки на себя, но озвучивать своей такой крамольной для Мин мысли не стал, разумеется.
…
Припарковавшись, мы пешком прошли сквозь Чёрный рынок. Недавно пролился не особо крупный дождь и народу было мало.
Малолетние пацаны весело и совершенно по-детски прыгали через лужу, хотя и остановились, чтобы степенно поздороваться с нашей компанией.
— Что-то подсказать, господин адвокат?
— Нет, сегодня не нужно. Держите рубль, добровольная поддержка малого бизнеса.
У лавки старого фальсификатора «канцтовары и бланки» мне удалось отделаться от сопровождения, знакомить его с моим окружением было рановато, а вопросы почти всегда деликатные.
Канцлер пил чай, с шумом прихлёбывая из чашки и мечтательно глядя на пустой кусок стены. При этом он сидел за столом, застеленным газетным разворотом, верный признак того, что до моего прихода он
