и, само собой, рискованным.
И сейчас он вновь прокручивал в мыслях тот разговор, взвешивая, не был ли его ответ ошибкой. Всё же ставки были довольно высоки, и в данном случае касались не только его самого — будь дело лишь в нем, он бы не колебался ни секунды — но и его Рода.
— У нас сейчас два основных врага, — начал тогда Петр, наконец переходя к делу. — Игнатьевы и Серовы. Нет, помимо них есть ещё несколько Родов, но то мелочь, которая сама разбежится, если почует, что ветер задул в другую сторону. С первыми, к сожалению, так просто нам не совладать, но на некоторое время они выведены из игры, так что сейчас нам необходимо решить, каким образом можно ударить Серовых. Ударить так, что бы они зашатались и вынуждены были хотя бы на какое-то время унять свои амбиции.
— Игнатьевы — серьёзный враг, — заметил тогда Расул. — Но ты говоришь, что они временно неопасны. Откуда такая уверенность?
— Мы разгромили большую часть их гвардии, — ответил Смолов. И пояснил, увидев недоверчиво вскинутую бровь друга. — Из тех, что были оставлены дома. Около двух с половиной тысяч гвардейцев и магов, из которых в живых остались и сумели уйти дай бог пятая часть. При этом всех Младших Магистров они в том бою потеряли. Ну и я тяжело ранил одного их Старейшину и убил другого — ещё до того, устроил засаду неподалеку от их поместья в окрестностях города. В общем, пока они не перебросят с фронта часть своих сил, о них можно забыть.
Надо сказать, подобные новости сумели изрядно удивить бывалого Старейшину Рода Мирзаевых. Особенно когда он узнал, какими силами располагал его старый друг и Аристарх. Это казалось бредом, выдумкой, и будь перед ним кто-то иной, он бы поднял такого неумелого лжеца на смех, но несмотря на некоторые терзавшие его сомнения перед ним был его кунак, и он промолчал.
— Я не вру, — усмехнулся Петр, правильно истолковав молчание Расула. — Да и какой в этом смысл? День, максимум два — и об этом будет известно половине города. Такое утаить сложно, сам понимаешь.
— Верно, слишком уж грубо для лжи, — кивнул Мирзаев. — Тем более я достаточно знаю тебя, что бы допустить мысль о столь глупом и очевидном обмане. Что же, с Игнатьевыми всё понятно, но что насчет Серовых? Чего ты хочешь от меня, старый друг?
И Петр рассказал. Надо признать, план был хоть и дерзок, но все шансы на успех имел… Именно сейчас, когда большая часть дворянских гвардий и боевых магов были вдали от дома. В ином случае это было бы сродни самоубийству. И выгода была довольно очевидна — Серовы не Игнатьевы, вражду с которыми на столь далеком от своей вотчины расстоянии Мирзаевы себе позволить не могли. Род без хотя бы одного Архимага, без особых богатств, несколько выше среднего по местным меркам — в общем, ничего особенного, если выгода перевесит убытки.
Взамен же на их помощь им предлагался расположенный не так уж далеко от города рудник олорниевой руды — весьма популярным в артефакторике металлом. Не самым дорогим и редким, да, но зато требующимся на большинстве производств бытовых артефактов… И что ещё важнее — земли вокруг этого самого рудника, что тоже отойдут их Роду.
Закрепиться в Сибири пришлым было невероятно сложно. Даже самые видные боярские Рода Империи имели здесь лишь небольшие анклавы, но вот Мирзаевы, что ничем не уступали боярам ни в могуществе, ни в богатстве, не имели в Александровской губернии ничего, кроме городского особняка. И горцы очень, очень хотели изменить это обстоятельство.
— Прости, друг, но насколько я знаю, рудник принадлежит Серовым, а не Николаевым-Шуйским, — заметил тогда Расул. — И если я нападу на них в открытую и захвачу от имени своего Рода рудник, в дело вмешается Второй Император. Он не из тех, кто прощает нападения на своих вассалов, и ссориться с ним из-за такого пустяка мы не можем. Мне нужны какие-то гарантии, прежде чем принять решение.
— Рудник захватим мы, — пояснил Смолов. — А уже потом отдадим в качестве дара. Тогда Павел Александрович будет разбираться с нами — с вас-то какой спрос, верно? К тому же, на всякий случай, у нас готов договор, в котором прописано, что в случае если мы не сумеем выполнить взятые на себя обязательства, то Аристарх Николаевич передаст вам во владение одну из шахт в своих Родовых землях. Ну и к тому же — официальный союз между нашими Родами, что оправдает вашу помощь в этом деле.
И Расул согласился, пусть и несколько изменив условия — союз он заключил от своего имени, а не от Рода. На всякий случай, что бы, пойди всё не так, как задумано, отвечать пришлось лишь ему самому. Отчасти потому, что это была неплохая возможность расширить владения и влияние своего Рода, отчасти из-за того, что десяток лет отвечая за торговлю с Александровском, он утомился от однообразных рейсов туда-сюда, а в случае успеха он бы, несомненно, стал бы наместником на новых территориях. Опять же, с этим увеличилось бы и его влияние в Роду, и без того немалое, и богатства…
Но по большому счету, положа руку на сердце — из-за того, что понимал, в каком отчаянном положении его кунак, раз идет на подобные риски. Да что там — сам Аристарх, сюзерен его друга, собирался позволить себя похитить. Как для Главы Рода — поступок безрассудный, но какой сын гор не оценит лихую, граничащую с безрассудством храбрость молодого воина?
— Процентов на восемьдесят, — с легким удивлением ответила его жена. — Хотя по всем признакам на это ушло бы не меньше недели. С ним что-то недавно произошло, он столкнулся с чем-то весьма могущественным и едва не погиб… Но взамен, видимо, обрел повышенную скорость восстановления. Правда, подобное не даётся даром.
— Поясни, — нахмурился он.
— Это укорачивает срок его жизни, муж мой. Каждая серьёзная рана, особенно аурная, будет тянуть из него жизнь — и за счет этого быстрее регенерировать. Посоветуй своему кунаку беречь себя, если хочет дожить до старости.
Их разговор прервал голос Максуда. Молодой Мастер, второй сын Расула, негромко и почтительно обратился к Старейшине:
— Всё готово, отец. Прикажешь нападать?
— Нет. Ждите.
Три десятка магов и сотня гвардейцев — вот и все силы, что были сейчас при Старейшине Рода. Расчет был не на количество, а на качество — два Старших Магистра боевой магии, одна целительницы аналогичной силы, пятеро Мастеров и двадцать два Адепта. Ну и высоко в небе парил не менее убедительный козырь — эсминец, отвечавший в обычное
