которой находились Семен с Люссией.
Вот на этой самой противоположной стене и находилась вырубленная в камне тропа. Справа к ней зигзагами поднимались вырубленные ступеньки, по которым цепочкой поднимались воины той самой армии гензырцев. Причем степняки поднимались медленно, только изредка делая шаг на следующую ступеньку. Потому что на высоте метров в сто ступеньки как раз и выходили на параллельную поверхности тропу. И уже там, видя только затылок и спину впереди идущего товарища, осторожно продвигались вперед. Тропа со стеной уходила плавно вправо, и больше воины все равно ничего увидеть не могли. Им оставалось только готовиться к схватке. Вернее, к последнему бою в своей жизни. Потому что чуть дальше, после самого узкого участка тропы, на котором и хорошего прыжка не сделаешь, степняков ожидал противник.
Причем ничем внешне не отличающиеся от таких же степняков. То есть одни гензырцы решали какой-то кровавый спор с другими гензырцами. Но вот тактически более удобное место для обороны находилось у обороняющихся. Их воин прикрывал себя щитом с левой стороны, прижимаясь им и телом к стене, тогда как соперник атаковал с очень неудобной позиции. Будь даже все нападающие левшами, все равно размен жизнями был бы неравноценный. Со стороны большой армии гибло человек пять, порой до восьми, тогда как за это же время гиб только один из защитников. Да и место для атаки, как уже упоминалось, было слишком узким. Короткая, отчаянная стычка, и новое тело падает в стометровую пропасть.
Когда Загребной присмотрелся к пропасти с торчащими там острыми камнями, то ужаснулся:
– Да внизу кошмарное количество тел! Около пятисот! Хотя боюсь и ошибиться.
– Чего же они не отступят и не оставят их в покое? – задрожала демонесса. – Им что, жить не хочется?
– Хочется, как же не хотеть. Просто у них совсем иной менталитет, командир никогда не ценит жизнь своего подчиненного и для достижения поставленной цели не моргнув глазом пошлет на смерть тысячи. А если еще и кровная месть замешана в розни или непомерные амбиции старшего хана…
– Все равно странно! Ведь нападающие должны понимать: их всех уничтожат малыми силами!
– Вот это спорно! Если бы так было, то командир армии увел бы своих людей или просто установил бы блокаду. Скорее всего, количество защитников, которые попались в ловушку, ограниченно. Да и оно тает с каждой минутой.
Словно в подтверждение его слов, один из нападающих, и так понимая, что погибнет, решил это сделать не напрасно. Изо всей силы ударив мечом по противнику, он щитом саданул его по ногам, опустил свое оружие, становясь полностью открытым для смертельного удара. Удар он и в самом деле получил, но перед этим успел мертвой хваткой вцепиться за щит врага и сдернуть его с карниза.
Сразу два тела полетело в пропасть, что было встречено восторженным ревом армии, наблюдающей за местом средоточия битвы. Гензырцы умели оценить подвиг боевого побратима. Но на место павшего защитника встал более опытный или умелый, и вновь надолго нападающие один за другим стали падать в пропасть.
Сколько всего оставалось защитников в реденькой цепочке, с места стоянки видно не было. Дальнейший поворот скрывал конец ущелья и место, куда вела тропа. Но демонесса неожиданно заинтересовалась:
– Давай посмотрим, что они там защищают.
– Да ну их! – скривился Семен. – Наверняка делят ранее награбленное золото или драгоценности! Эти сволочи больше ничем другим и не занимаются. И с другой стороны, чем больше они ослабят друг друга, тем спокойнее будет жить их соседям. Ведь даже у вас в Стимии сколько от них народ настрадался. Не забыла?
Бывшая преподавательница Масторакса нахмурилась:
– Нас они не видели и не трогали, мало среди гензырцев Шабенов, но вот люди сильно страдали. Особенно маленькие поселки и деревни подвергались тотальному разграблению, а то и уничтожению. Так что я их тоже не люблю и побаиваюсь. Но все-таки, может, глянем?
– Отрывать сайшьюнов от кормежки?
– Зачем? Пройдем по кромке отрога до той скалы, а оттуда уже наверняка и все ущелье просмотрим. Давай? Четверть часа туда и обратно всего лишь потеряем, зато потом будем спать спокойно.
– Уговорила. – Загребной вернулся к багажу и достал веревку, сплетенную как сеть-потайка и существующую в двух измерениях. – Но подстраховаться все равно надо. А то вдруг сбежать от меня надумаешь?
Только уже на первых шагах выяснилось, что в человеческом мире пройти никак не удастся, порода под ногами крошилась и грозила рухнуть вниз вместе с лавиной. Тогда демонесса стала настаивать на своем одиночном проходе, утверждая, что на ее стороне по кромке можно пройти с полной безопасностью.
Понятно, что Семен не поверил. А чтобы долго не спорить, лишь со вздохом предложил:
– Ладно, давай сделаем короткий перелет правее. Вон туда, как раз над невидимой нам оконечностью ущелья. Конечно, если наши сайшьюны согласятся на маленький перерыв в питании.
Уговорить шмелей-транспортников и в самом деле оказалось довольно сложной задачей. И только когда наездники более четко сформулировали поставленную задачу, голодные духи решились на маленький – по их стандартам – перелет.
Летели под прикрытием все той же горы, не желая показываться на глаза армии гензырцев. Вдруг тем взбредет в голову взбираться на скалы и мешать предстоящему отдыху? И когда добрались до выбранного места, тоже приземлились вне видимости участников сражения. Поблагодарив шмелей за послушание почесыванием меха и добрыми словами, приблизились к краю обрыва и взглянули на лагерь защитников. События сразу осветились совсем иными мотивами.
Ущелье и в самом деле завершалось тупиком. Вернее, специально сделанной ловушкой. Потому что арка рукотворного тоннеля оказалась наглухо замурована тщательно подогнанными булыжниками. Эту рукотворную стену в данный момент с безысходным ожесточением долбили своим оружием около пяти крепких воинов – на маленьком пятачке больше бы не поместилось. Будь у них массивные ломы или тяжеловесные кувалды, может, у них бы и получилось разворотить кладку, но мечи, кинжалы или щиты для такого дела совершенно не приспособлены. Таранить стену другими камнями тоже, видимо, не получалось: не было продолговатых и достаточно удобных для подвязки к веревкам. А бревен тут и в помине никогда не существовало.
Так что пробиться шансов у защитников не было, о чем осаждающая армия прекрасно знала. Хотя людей в тупике оказалось невероятно много. Но вот помимо воинов возле стены там еще оставался только десяток или чуть больше, все остальные, могущие держать оружие, уже стояли на тропе, ведущей к последнему бою. Потому что все остальные люди ничем себя защитить не могли: одни женщины, дети, несколько стариков и десяток тяжелораненых.
Причем женщин и
