следовал за ним по пятам, словно тень.
Я не встал. Лишь указал кивком на кресло напротив.
– Присаживайтесь, Антон Алексеевич, – мы обменялись рукопожатиями. – Выглядите так, будто за вами гнались все кредиторы империи разом.
Ладыгин рухнул в кресло, не выпуская портфель. Его пальцы мелко дрожали, когда он щёлкнул замками.
– Всеволод Сергеевич, не до шуток! – выпалил он, вывалив на стол стопку бумаг с гербовыми печатями. – Посмотрите! Это не просто контракт. Это спасение. И для меня, и… для вашего положения. Особый департамент снабжения армии. Им нужны стимуляторы. Регенераты.
Я лениво перелистнул первую страницу, пробежался глазами по тексту.
– Уточню ещё раз, господин Ладыгин, на случай, если вы забыли. Мои угодья – не лесопилка, – подметил я.
– Да какая лесопилка! – он подался вперед, обдав меня запахом дешёвого одеколона и паники. – Им нужна «живая слеза»! Смола пробуждённых лиственниц. Та, что выделяется при… ну, вы знаете, при вашем воздействии. Они готовы платить золотом! Посмотрите на цену за унцию!
С этим понятием я знаком. Читал об этом в трактате Валерьяна. Который, кстати, до сих пор не вернулся. Задерживается старик. И неизвестно, когда снова появится. А ведь обещал вернуться с подкреплением в течение недели.
Но сейчас важнее другое.
“Живая слеза”.
Это экстракт. Чистая жизнь, которую я могу вытянуть из своих растений. В целом, это моему лесу не навредит. Но если говорить о промышленных масштабах… Таким макаром я загублю все свои растения.
Я поднял глаза и в упор посмотрел на него. Ладыгин осёкся. Его азарт столкнулся с моим ледяным спокойствием и рассыпался.
– Вы предлагаете мне доить мой лес, как корову на ферме? – тихо спросил я. – Ради того, чтобы ваш автомобиль перестал кашлять маслом?
– Это государственные нужды! – голос Антона Алексеевича сорвался на визг, но он быстро взял себя в руки. – Если мы откажем… они найдут другого! Или просто реквизируют земли под нужды обороны! Вы понимаете, что это значит?
В этот момент дверь мягко скрипнула. Вошёл Архип с подносом. Он двигался бесшумно, как и полагается бывшему мошеннику. Ставя чашку чая перед Ладыгиным, он будто случайно задел краем подноса открытый портфель купца.
Ладыгин дёрнулся, пытаясь прикрыть сумку, но Архип уже выпрямился. Проходя мимо меня, он на долю секунды задержал взгляд на нижнем отделении портфеля и едва заметно коснулся своего левого запястья. Этот жест у нас означал “двойное дно” или скрытую секцию. Мы заранее договорились, как Архип будет передавать мне информацию.
И это мне пригодилось.
Я едва заметно кивнул.
– Успокойтесь, Антон Алексеевич, – я отодвинул бумаги в сторону. – Пейте чай. А пока вы пьёте, расскажите мне… что еще лежит в вашем портфеле? Кроме имперских бумаг, требующих передать “живые слёзы” государству?
Ладыгин замер с поднятой чашкой. Его лицо из красного стало землисто-серым.
– О чем вы… Всеволод Сергеевич? Тут только расчёты…
– Антон, – я припечатал его имя тяжелым, как могильная плита, тоном. – Не заставляйте меня просить Архипа помочь вам с обыском. Мы ведь партнёры, верно? Покажите мне вторую часть контракта. Ту, где указаны реальные сроки и… имя настоящего заказчика.
Купец сглотнул. Чашка в его руке звякнула о блюдце.
Ладыгин замер, и в кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как остывает чай в фарфоре. Глаза купца бегали, он затравленно посмотрел на Архипа, который подпирал дверь с самым невинным видом, а затем медленно, словно доставал из мешка кобру, вытащил из скрытого отделения тонкий листок пергамента.
Это не был официальный документ. Тёмная, тяжёлая бумага, пахнущая старой кожей и чем-то металлическим, похожим на кровь. На ней не было гербов Империи, только одна-единственная печать с изображением перевёрнутых песочных часов.
Я почувствовал, как мой дар друида внутри глухо вспыхнул, почуяв чужеродную, неприятную энергию.
– Барон фон Штерн, – прошептал Ладыгин, и его голос сорвался. – Слышали о “Часовщике” из Саратова? Он не просто ростовщик, Всеволод Сергеевич. Он покупает не долги, он покупает время. Моё время истекает через сорок восемь часов. Если я не представлю ему подписанный контракт с вашим участием как гарантию… он заберёт мой бизнес, мой дом и… мою жизнь. Буквально. Говорят, его должники не умирают, они просто перестают существовать в памяти людей.
Я взял листок. Бумага обжигала пальцы холодом. Фон Штерн. Имя, которое всплывало в самых грязных слухах о магических контрактах. Я уже слышал о нём, но думал, что это – самые обычные сказки. Люди склонны придумывать подобные страшилки, чтобы было о чём поговорить.
Но видать, Ладыгин говорит правду. Легенда правдива. Похоже, Антон Алексеевич залез в яму гораздо глубже, чем я думал.
– Значит, Департамент – это лишь прикрытие, чтобы вытащить из меня ресурс для вашего “Часовщика”? – я бросил пергамент на стол, и Ладыгин вздрогнул. – Вы пришли ко мне с петлёй на шее и надеялись, что я затяну её потуже, выкачивая соки из своего леса?
– Нет! – Ладыгин упал на колени, портфель отлетел в сторону. – Я клянусь! Контракт настоящий, золото будет настоящим! Просто он… он в доле. Ему нужна эта смола для своих алхимических опытов. Всеволод Сергеевич, умоляю! Вы единственный, кто может восстановить лес за ночь. Для вас это пара капель силы, а для меня – жизнь!
Я поднялся, и в кабинете потемнело. Растения в горшках на подоконнике потянулись к центру комнаты, их листья стали острыми, как бритвы. Ладыгин сжался, закрыв голову руками.
– Слушайте меня внимательно, Антон Алексеевич, – мой голос зазвучал с рокотом просыпающейся чащи. – Я не стану убивать свой лес ради ваших долгов. Но я дам вам “живые слезы”. Ровно столько, сколько деревья выделят сами под моим присмотром. Никаких надрезов. Никаких топоров. Только добровольный дар леса.
Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное.
– Объёмы будут втрое меньше тех, что потребовал ваш “Часовщик”. Но их чистота будет такова, что он не посмеет возразить. Вы получите свою жизнь, я – деньги, которые пригодятся мне в другом деле. Но запомните: если я ещё раз учую запах этого фон Штерна рядом со своими землями, да ещё и без моего ведома… вы узнаете, что такое гнев друида лично.
Ладыгин судорожно закивал, вытирая пот со лба. Он выглядел так, будто только что избежал гильотины.
– Да… да, конечно! Передам, что товар пройдёт тройную очистку! – воскликнул купец. – Это даже лучше. Покроет все проценты!
Я протянул
