правую ладонь. Ладыгин вскочил и вцепился в неё обеими руками, закрепляя сделку. Рукопожатие вышло крепким. Но кожа Ладыгина всё ещё была влажной от страха.
– Архип, – не оборачиваясь, позвал я. – Проводи господина Ладыгина до его экипажа. И проследи, чтобы он не потерял документы по дороге.
Когда автомобиль с натужным рёвом скрылся за воротами, Архип вернулся в кабинет.
– Попал мужик в оборот, Всеволод Сергеевич, – хмыкнул он, поправляя ворот рубашки. – Этот Штерн… про него в определённых кругах такие сказки рассказывают, что волосы дыбом. Говорят, он может забрать у человека вчерашний день.
– Пусть забирает что хочет, Архип. Но к моим деревьям он не прикоснётся. Передай охотникам, чтобы не засиживались. Пусть тоже возвращаются к своей работе. Раз у нас теперь “столичный заказ”, на границах леса скоро станет очень тесно. Людей здесь будет много, – объяснил я.
Я приступлю к добыче “живых слёз”. Люди Ладыгина будут вывозить мои поставки, а параллельно с этим в санатории будут появляться новые клиенты.
Нужно, чтобы охотники работали на славу. Защищали нас от монстров, которые вновь могут прорваться через границы.
Я вышел из особняка. Пора приступать к работе. Её теперь у меня много!
Солнце стояло в зените, когда я прошёл к своему “аптекарскому огороду”. Он был скрыт за плотным кольцом терновника рядом с лечебницей. Здесь, в глубокой лесной тени, уже росло то, что стоило дороже золотых приисков.
Лунный корень, усиленный зверобой, редчайшая синяя чемерица.
Я опустился на колено, прижимая ладони к влажной земле.
– Ну, просыпайтесь, – выдохнул я. – Самое время “пообедать”.
Сила ударила в пальцы горячей пульсацией. Я не просто поливал их маной, а прошивал почву изумрудными нитями жизни.
На глазах чемерица начала выкручивать свои стебли, расправляя сочные листья. Бутоны лопались с негромким хлопком, выбрасывая в воздух облака светящейся пыльцы. Воздух стал густым, тяжёлым от аромата эфирных масел. Растения буквально впитывали мой дар, вытягивались на глазах.
К обеду огород превратился в бушующее море магической флоры. Теперь – самое сложное. Ночь.
Когда луна взошла над лесом, я стоял в самом сердце старой лиственничной рощи. Я не стал никого с собой брать. Охотники уже направились к границе с аномальной зоной. Остальные сидели в особняке. Лишние глаза здесь были ни к чему.
Я закрыл глаза, вошёл в транс. Раньше я просто просил лес поделиться соком. Теперь я сам стал этим лесом.
Моё сознание расширилось, охватывая каждое дерево, каждый капилляр в древесине. Я почувствовал новую грань своей власти – Вибрацию Жизни. Я начал напевать беззвучный мотив, заставляя молекулы смолы внутри стволов двигаться быстрее.
– Отдайте лишнее. Очиститесь, – приказал я шёпотом.
И лес ответил.
Кора вековых лиственниц не треснула – она разошлась, как живая плоть. Выпустила густые, светящиеся капли. Это была не просто смола. Это была концентрированная энергия жизни, “живые слёзы”. Они не падали на землю, а застывали в воздухе прозрачными сферами. Мерцали в лунном свете.
Я протянул руку, и сферы поплыли ко мне, послушались волю хозяина и собрались в заготовленные стеклянные сосуды. Каждая капля пульсировала в ритме моего собственного сердца. Чистота была абсолютной. Ни соринки, ни примеси – чистый магический дистиллят.
Когда последний флакон был запечатан, я почувствовал приятную пустоту в груди. Лес стоял притихший, благодарный за это очищение.
После столь напряжённой ночи я сразу же отправился спать.
Извлечение “живых слёз” – тяжёлое занятие. И этот экстракт и в самом деле обладает огромной силой. Второй ступени магии недостаточно, чтобы регулярно доставать из растений такое могущество.
Но это станет для меня хорошей тренировкой. И денег подзаработаю, и лес от излишков маны очищу, а заодно сделаю себя сильнее.
Следующее утро началось не с кофе, а с резкого дребезжания телефона. Голос в трубке был сухим, как пергамент.
– Всеволод Сергеевич? Через час у ваших ворот будут представители барона фон Штерна. Подготовьте образцы “слёз”. Ожидайте.
Короткие гудки ударили по ушам. Я даже не успел вставить слово. “Ожидайте”. Ну-ну.
Я только потянулся за пиджаком, как в комнате резко похолодало. Воздух подёрнулся сизой дымкой, и в нос ударил до боли знакомый, неистребимый аромат скисшего вина и ядрёного перегара.
– Опять кислую рожу состроил, Сева? – раздался за спиной скрипучий, бодрый голос. – Учти, от уныния морщины в раннем возрасте бывают, а у тебя и так вид, будто ты налоги за всю Империю задолжал.
Я обернулся. В кресле, закинув прозрачную ногу на ногу, сидел старик Валерьян. Мой предок-наставник выглядел как обычно: всклокоченная борода, помятый кафтан и лукавый блеск в глазах, который не смог стереть даже статус призрака.
– Валерьян! – я невольно выдохнул. – Тебя неделю не было. Где тебя черти носили? Ну что? Удалось найти подмогу?
Старик картинно икнул прозрачным облачком пара и ехидно прищурился.
– Где носили – там уже не наливают. А если серьёзно, Сева, не кипятись. Пока ты тут в бирюльки с местными баронами играешь, я по старым связям бегал. Твой Тенелист – заноза серьёзная, в одиночку ты его не выковыряешь, силёнок маловато.
Он резко посерьёзнел и подмигнул мне.
– Но дед тебе подсобил. Помнишь, в летописях наших про род Веретянниковых писали? Друиды-травники, вечные союзники Дубровских. Так вот, нашел я последнюю из них. Девчонка – огонь, характер – чистый порох, зато в лесу равных нет.
Валерьян расплылся в ухмылке, медленно тая в воздухе.
– Помощь уже в пути, Сева. Вот-вот на пороге нарисуется. Только учти: она дама эксцентричная. Я с ней еле договорился. Власти у неё никакой не осталось. Род давно обнищал. Она уже много лет живёт в лесах – в другом конце Саратовской губернии. И к вещам её не прикасайся, она их... “одушевляет”.
– Одушевляет? – не понял я. – Что это значит? Изъясняйся конкретнее! Вернулся – и сразу же засыпаешь меня загадками.
– Ладно, бывай! – проигнорировал меня Валерьян. – Люди “Часовщика” уже у ворот, иди, развлекай их. А я пойду, проверю твой винный погреб… вдруг там что-нибудь материализовалось случайно?
И он исчез, оставив после себя стойкое облако перегара.
Через пять минут в дверь постучал Архип. Его лицо было бледнее обычного.
– Всеволод Сергеевич… там это… машина приехала. Чёрная, – заявил он. – И люди из неё вышли… странные. Как будто не живые вовсе.
Я подошёл к окну. У ворот замер тяжёлый чёрный лимузин, похожий на катафалк. Двое мужчин в безупречных костюмах стояли неподвижно, глядя прямо
