перед собой. Но внимание мое привлекло не это.
С другой стороны, прямо через густые заросли малины, к дому уверенно шагала фигура в ярком плаще, расшитом странными символами. Она шла босиком, а за ней по воздуху летели три разнокалиберных чемодана, которые то и дело пытались укусить друг друга за замки.
– Дорогу! – звонко выкрикнула гостья, даже не глядя на онемевших столичных визитёров.
Она пронеслась между ними, обдав людей фон Штерна запахом грозы и дикого мёда. Один из чемоданов на лету намеренно заехал острым углом по колену одному из мужчин.
– Ты кто такая?! – прошипел человек из лимузина, его рука метнулась под полы пиджака, где явно скрывалось оружие.
Девушка резко затормозила у самой двери, развернулась на босых ногах и вскинула подбородок. Её глаза вспыхнули недобрым янтарным светом.
– Наследница рода Веретянниковых. А вы, падальщики, загораживаете мне проход к союзнику. Брысь с дороги, пока я не превратила ваш автомобиль в грибницу!
Ну и удружил же Валерьян… Теперь не только с людьми фон Штерна разбираться.
Чувствую, эта лесная “дама” создаст мне больше проблем, чем принесёт пользы!
Глава 12
Я вышел на крыльцо, и мир встретил меня двумя проблемами одновременно.
Человек Штерна медленно повернул голову. Движение было механическим, нечеловечески плавным, будто шею ему вращал невидимый часовой механизм. Его рука скользнула под полу пиджака. Там наверняка находился револьвер.
Времени на размышления не было. Мне необходимо не допустить бойни у своего особняка прямо сейчас.
Я наклонился и ударил силой в землю. Той самой, от которой лес узнавал меня с первого прикосновения.
Корни вырвались из-под утоптанной тропинки, обвили щиколотки всех, кто стоял у крыльца. Мягко, без боли – но цепко, как живые кандалы.
Человек Штерна дёрнулся, пытаясь высвободиться, и остановился, когда корень на его ноге сжался чуть плотнее. Девица охнула, попыталась шагнуть и не смогла. Чемоданы рухнули на землю и недовольно захлопали крышками, будто оскорблённые гуси.
– На моей земле, – произнёс я негромко, спускаясь по ступеням, – оружие достаёт только хозяин. А гости улыбаются. Это касается всех.
Последнее слово я адресовал девице, которая уже открыла рот для возмущённой тирады. Она перехватила мой взгляд и осеклась. Не от страха, а скорее от неожиданности. Видимо, привыкла, что при виде летающих чемоданов люди либо разбегаются, либо начинают спорить. А вот чтобы их просто пригвоздили к месту – такого в её практике, похоже, ещё не случалось.
– Ты Дубровский? – спросила она, склонив голову набок. В её голосе проступило любопытство, но ни капли уважения.
– Всеволод Сергеевич, – поправил я. – А ты, судя по хвалебным речам Валерьяна – Ярина Веретянникова. Союзница или нет, правила для всех одни. Подожди в гостиной. Сначала я переговорю с этими господами.
Ярина прищурилась. Я ожидал новой вспышки, поскольку Валерьян предупреждал про характер. Но она лишь пожала плечами и, когда корни отпустили, подхватила свои чемоданы взмахом ладони.
– Ладно, Дубровский. Подожду. Но недолго, – бросила она, проходя мимо и обдав меня запахом дикого мёда. – У меня к тебе важный разговор.
Один из чемоданов, пролетая мимо ближнего человека Штерна, демонстративно щёлкнул замком у самого его уха. Тот даже не моргнул.
Я проводил её взглядом. Босые ноги, яркий плащ, три кусачих чемодана. Ну и удружил Валерьян. Ну и подарочек мне на утро! Ладно, сначала – сделка, а она подождёт.
Я повернулся к людям Штерна. Корни уже отпустили их, втянувшись обратно в землю, но оба стояли ровно там же, где и стояли. Не шелохнулись. Даже одежду не поправили.
– Прошу, – я указал на дверь. – Малый кабинет.
Собственно, этот кабинет единственный годился для приёма гостей, остальные требовали ремонта.
Мужчины двинулись синхронно, как тени друг друга. Шаг в шаг. Ни единого лишнего движения. Архип, стоявший у крыльца, посторонился и бросил на меня красноречивый взгляд: мол, я многое в жизни повидал, но от этих – мороз по хребту.
В малом кабинете я усадил их напротив себя. На столе уже стояли четыре флакона с "живыми слезами". Стекло чуть подрагивало изнутри – экстракт пульсировал в такт моему сердцу, словно помнил своего создателя. Комната наполнилась едва уловимым тёплым свечением: так иногда светится воздух над летним лугом, когда солнце клонится к горизонту.
– Образцы, – коротко произнёс один из визитёров.
Голос был ровным, как звук камня, падающего в колодец. Он не представился. Второй молчал, но его пустые глаза уже были прикованы к флаконам.
Я молча подвинул один из сосудов поближе. Сделка была уже оговорена с Ладыгиным, который выступал гарантом. А потому здесь лишние переговоры были ни к чему.
Первый снял перчатку, и я с интересом отметил, что кожа его руки была безупречной: ни морщинки, ни шрама, ни единого изъяна. Слишком безупречная, почти как фарфор.
Он откупорил флакон, и воздух наполнил аромат свежести и новой жизни – тот самый, который заставляет почки лопаться, траву пробиваться сквозь камень, а раны затягиваться за минуты. Он капнул содержимым на перчатку, лежавшую на столе.
Поверхность перчатки вспучилась. На ней появились крохотные зелёные побеги, расправились миниатюрные листья, проклюнулся и тут же распустился бутон – белый, с золотой сердцевиной. Всё это произошло за пару секунд. А затем побеги потемнели, увяли и рассыпались в прах.
Перчатка впитала каплю жизни, расцвела – и умерла, когда та иссякла.
Оба визитёра переглянулись. И впервые за всё время на их лицах проступило что-то живое. Не эмоция, скорее её тень.
– Такой чистоты, – медленно произнёс первый, и его голос дрогнул – едва заметно, на самой грани слышимости, – мы не встречали за последние двенадцать лет.
Второй заговорил впервые. Его голос был точной копией первого – та же тональность, тот же мертвенный ритм:
– Барон будет доволен. За четыре флакона мы заплатим четыреста рублей.
Сумма была внушительной. И меня она устраивала. Слёзы – крайне редкий ингредиент, который не может стоить дёшево.
Первый, не меняя выражения лица, достал из внутреннего кармана чёрный конверт и положил на стол. Конверт был тяжёлым, плотным. Я раскрыл его – внутри лежали банкноты, аккуратно сложенные стопкой. Пересчитал. Ровно четыреста рублей.
Это почти половина моего долга перед налоговой, что несказанно радует. А еще Ладыгин должен у меня отдельно трав закупить и авансом этот долг вовсе закрыть. Значит, у меня наконец-то появятся свободные средства на обустройство санатория. Не по минимуму, как сейчас. А можно сделать красиво,
