Мёртвыми. Как те двое, что приезжали к тебе только что.
Я смотрел на чёрную землю на моём столе. Стало по-настоящему не по себе. Не хочу даже представлять, что такое может случиться и с моим лесом.
– Я тогда еле выжила, – тише продолжила Ярина. – Слуги вытащили. И больше я на свои земли не возвращалась, и до сих пор не знаю, как их вернуть. Мёртвая земля – вот всё, что у меня осталось.
Ярина щёлкнула пальцами, и высыпанная земля снова собралась в мешочек.
Затем она подняла рукав. На левом предплечье тянулся длинный рубец – не обычный шрам, а что-то вроде засохшей коры. Кожа вокруг была сероватой, безжизненной.
– Вот что он оставляет вместо автографа. Это не лечится. Ни магией, ни травами. Ничем, – буркнула она.
– Как его остановить? У тебя есть какие-то догадки? – спросил я напрямую.
Ярина посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом встала, подошла к среднему чемодану и откинула крышку. Внутри, между слоями мягкой ткани, лежала берестяная карта, свёрнутая в трубку. Чемодан при этом попытался цапнуть её за палец, но она щёлкнула его по замку, и он обиженно захлопнулся.
Ярина развернула карту на столе. Береста была покрыта мелкими, аккуратными значками – точки, спирали, перечёркнутые кресты.
– Вот здесь, – она ткнула пальцем в красную точку на юге губернии, – он появился впервые семнадцать лет назад. Здесь – пятнадцать лет. А вот тут, – палец остановился на самой крупной метке, – моя роща. С тех пор прошло уже десять лет. Потом его видели ещё здесь четыре года назад. И как ты понимаешь, после своего ухода он оставляет лишь мёртвую землю.
Я вгляделся в карту. Точки были разбросаны по Саратовской губернии, но не хаотично. Нет. Чем дольше я смотрел, тем отчётливее проступала закономерность. Точки складывались в спираль. Медленную, неторопливую, уверенную спираль, которая сужалась с каждым витком.
И центр этой спирали…
Я поднял глаза. Ярина смотрела на меня. И по её лицу я понял, что она давно всё знала.
– Тенелист не случайно оказался рядом с тобой, Дубровский, – сказала Ярина, и её голос звучал так, как звучит треск дерева, которое начинает падать. – Твой лес – это то, что он хочет подчинить и сожрать последним. И я даже не хочу знать, какой силой он после этого будет обладать.
Глава 13
– То есть он идёт сюда не просто за территорией, а за конкретным местом силы…
В прошлой жизни я видел немало графиков поглощения рынков, но эта спираль ни с чем не сравнится. Она не просто сужается. Нет… Она сжимается, как удавка на горле всей губернии. И мой лес, мой санаторий, в который я вложил столько сил – финальная точка. Жирный восклицательным знак. Если план Тенелиста удастся – он получит силу чуть ли не всех лесов в округе.
А если мой лес пострадает, то пострадают и печати. Аномальная зона продолжит расширяться.
Хаос – вот что нас ждёт.
Я снова взглянул на шрам Ярины. Серая, мёртвая кора на месте живой кожи. Теперь мне стало понятно, почему она сказала, будто это не лечится. Тенелист не просто ранит, он забирает жизнь.
– Он не просто приближается, Всеволод, – Ярина аккуратно свернула бересту. – Он планомерно выедает всё вокруг. И твой лес – это то, что он оставил на десерт. Самый жирный кусок.
Я отошёл от стола к окну. В сумерках мой лес казался спокойным, но теперь я видел в каждом дереве потенциальную мишень.
– Значит, времени на раскачку нет, – я обернулся и позвал своего наставника. – Валерьян!
Призрак деда, который до этого подозрительно притих, проявился рядом с буфетом. На этот раз он выглядел на удивление серьёзным.
– Слышу, Сева. Не ори. Ситуация – дрянь, – признал старик. – Но Веретянниковы знают толк в таких вещах, это факт. Только на одну Ярину не полагайся. Тебе нужно укрепить свои границы так, чтобы этот сорняк обломал об них зубы.
Я посмотрел на Ярину, потом на мешочек с мёртвой землёй.
– Если он хочет сожрать мой лес последним, значит, он считает меня самым вкусным блюдом, – я сжал кулаки. – Что ж, в таком случае я постараюсь, чтобы он подавился.
Я сделал глубокий вдох, настраиваясь на гул земли под домом.
Нам нужно подготовиться. Тенелист наступает, а у меня под боком ещё и Шатунов с его «кровавой» печатью, которая вот-вот рванёт. Если она падёт, Тенелисту даже стараться не придётся – лес ослабнет. И из-за расширения аномалии. И тогда мы уже не сможем ему противостоять.
Ярина кивнула, её чемоданы синхронно щёлкнули замками.
– Начнём с того, что я покажу тебе, как выставлять барьеры, которые Тенелист не сможет переварить с ходу. Но учти, Дубровский: это потребует уйму твоей силы, – заключила девушка. – Но для начала… Я бы хотела немного передохнуть после дороги. Я сюда, между прочим, пешком шла.
Теперь понятно, почему она так задержалась!
Я посмотрел на её запылённые босые ноги и на чемоданы, которые, кажется, тоже выглядели измученными – один из них приуныл и перестал щёлкать замком.
– Пешком? От самой границы губернии? – я невольно проникся уважением. Проделать такой путь через леса и овраги, да ещё и с «живым» багажом – это надо иметь характер похлеще, чем у моих бывших конкурентов по лесозаготовкам.
– А ты думал, я на лимузине приеду, как те клоуны в пиджаках? – Ярина фыркнула, но в голосе проскользнула непривычная усталость. – У Веретянниковых свои пути. Но сейчас мне нужна ванна и комната, где пол не будет пытаться меня съесть.
Я кивнул и жестом указал на лестницу.
– На втором этаже гостевая комната в конце коридора. Обустраивайся. Там тебя никто не побеспокоит, если, конечно, Валерьян не решит заглянуть с проверкой запасов спиртного. С остальными жителями моего особняка я познакомлю тебя позже. Степан, как вернётся, принесёт тебе воду. И поможет обустроиться.
Валерьян глухо икнул и растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах можжевельника. Чемоданы нехотя потянулись за Яриной по ступеням. А девушка, не оборачиваясь, бросила:
– Утром начнём, Дубровский. Поспи подольше, тебе завтра понадобится вся твоя сила.
Вот ведь настырная… Просил же обращаться по имени отчеству. Или хотя бы по имени. Нет же!
Хотя я понимаю, почему она так себя ведёт. Она уже много
