Как же! У меня есть документ.
— Который не действует в Кустовом и в империи, а только в Турции. А дом, напомню, на окраине Кустового. Вы не собственник, но я могу Вас им сделать.
— Сколько это будет стоить?
— За всё платит мой заказчик. Дальше, я договорюсь с судом, чтобы суд в порядке исключения восстановил безумно пропущенный срок.
— Взятка? Я денег не дам.
— Я таких слов не говорю, тем более по телефону. Суд вынесет решение, потом оно вступит в законную силу и только тогда я смогу переоформить дом на заказчика. Это длинная история на полгода-год, это очень неудобно и все налоги и штрафы который возникнут за это время берёт на себя мой заказчик.
— Какой хороший человек. Мы поговорим о цене, наконец? Или мне ждать его звонка?
— Вы не будете с ним общаться, он держится в тени.
— Бандит?
— Может быть. Какое Вам дело? Везде будет моя фамилия.
— Тогда кто поговорит со мной о цене?
— Мой заказчик даёт Вам восемь тысяч.
— Как? Он точно бандит, грабить меня среди бела дня! Я не согласен.
— Вы не кипятитесь. Посмотрите на ситуацию с его стороны. Он берёт на себя кучу расходов, мне платит… Собственно потому я всем этим и занимаюсь. И покупает дом в плохом состоянии. А вы ничего не будете делать, подпишете пару бумажек и получите восемь тысяч.
— Этого мало. Дом стоит дороже.
— Не стоит. Это не Москва, а маленький город. В своё время Ваши родственники купили его за двенадцать.
— Он поднялся в цене. Инфляция.
— Разрушение, гниение, разруха.
— Хотя бы тридцать.
— Заказчик платит мне. Пошлины, взятки, за ремонт, за отравление крыс. Он не даст больше.
— С Вами совсем не интересно торговаться, Аркадий.
— Утром у Вас не было этих восьми тысяч. Пару дней, ничего не надо делать и деньги у Вас на счёте в банке. У Вас есть счёт?
— Есть. Двадцать восемь с половиной!
— Я не торгуюсь. Восемь.
— Да что ж ты за человек такой, Аркадий! Восемь с половиной!
— Восемь.
— Мне надо подумать. А специями Ваш заказчик не торгует?
— Вином. И другим алкоголем.
— У меня у брата виноградник, есть партия выдержанного вина.
— Мы не закупаем вино от далёких поставщиков.
— Купите партию в тысячу бутылок за десять тысяч и мы договорились.
— Нам не нужно вино.
— Лучшее вино в Турции. Две тысячи Вам как брату. По два рубля за бутылку, всего. Без этого не будет сделки, Вы оскорбляете меня и мою семью, особенно красавицу дочку!
В вздохнул. Турок явно впаривает мне партию максимально неходового вина, которое прокисло на складе.
— Ладно. Я опять-таки не торгуюсь, но поговорю с заказчиком и мы берём. Дом за восемь и Ваше пыльное вино за две.
— Деньги вперёд!
— Оплата за всё сразу, отгрузите вино, когда поступят деньги. Полная предоплата.
— Конечно, мы честные торговцы.
— Не отгрузите вино, я подам жалобу в Ваше министерство внутренних дел за обман в особо крупном размере, попросим посадить Вас в тюрьму.
— Зачем так говорить? Забыл упомянуть, транспортные расходы за Ваш счёт, цена бутылки на складе поставщика.
— Не возражаю, всё организуем.
— Я хочу поставлять вино в Кустовой на регулярной основе, как мой дядя Джалал!
— Вы помните, как он закончил? Тоска, водка?
— Я не такой, у меня любящая жена. Оставлю её тут, присматривать за домом, поеду в Кустовой. У Вас красивые вдовы есть?
— Сначала сделка, потом вдовы.
— Конечно!
— Диктуйте мне по буквам Ваше имя, фамилию, место и дату рождения. Вообще, много чего придётся диктовать, мне же надо составиться документы. Понадобятся реквизиты свидетельства о праве на наследство от дяди.
— Может всё-таки восемь с половиной, а?
Глава 17
Филин ищет
— Тайлер, проснись, поехали в город!
— Брось меня!
— С чего это?
— Мне мила сельская жизнь. Вы, городские, никогда не поймёте очарования близости с природой, пения коров, переливов собачьего лая, задорное уханье совы, отчаянный крик мужика, удирающего от жены с заначкой, солёный пот ядрёных девок на сенокосе, прохладу весенней борозды, тонкую ледяную корку на окраине убранного поля с наступлением зимы, птицы, беспрерывно летящие куда-то с юга весной, будь они неладны.
— Тайлер, ты же сроду не был на сенокосе.
— Я остаюсь тут быть. Жить. Я — селожитель!
— Нет такого слова.
— Я селюк! Аграрий, виллан, деревнянин, землероб, лапотник, пахарь, слобожанин, оратай!
— Что, судя по дикции и полёту фантазии, самогоноварение наладилось?
— Ты даже не представляешь, насколько хорошо идёт.
Это самое «хорошо идущее», как монета, имело и другую сторону.
Тайлера буквально трясло, он сильно исхудал, у мешков под глазами появились ещё и свои мешки, цвет кожи сделался бледным, что частично маскировалось плотной щетиной. После того, как Джо переместили в город, а меня вывезли на ковёр к монаршей особе, старый детектив временно стал предоставлен самому себе, а тут как раз подоспела большая партия браги.
И надо же такому случиться, произошёл технологический скачок, новопровозглашённый селюк без всяких учебников, обучающих видео из ютуба или там, ВК-видео, без подсказок более опытных товарищей, в состоянии какого-то озарения устранил большинство допускаемых при производстве самогона критических ошибок и получил отменный продукт в почти неограниченных количествах.
Местных жителей, добрых друзей, которые могли бы подставить в трудную минуту стакан и принять на себя часть алкогольного бремени, не оказалось рядом и Тайлер в одиночку смело нырнул в сорока (а то и более) градусную экологически чистую пучину хмельного зелья.
Теперь, пребывая в состоянии лёгкой алкогольной эйфории, ни в какой город он совершенно не желал. Он обрёл тут потерянный рай и возвращаться в скучную действительность не спешил.
И тем не менее я поднял его, помог умыться и погнал в сторону нашего грузовика, это всё ещё был наш основной транспорт. Пока он неохотно перемещался к машине, набрал Танлу-Же.
— Добрый день, мастер Танлу-Же, это Аркадий.
— Пусть над Вашей головой всегда светит солнце и поют птицы.
— Спокойно ли на строительной площадке?
— Вчера ходил какой-то странный тип, высматривал, но не более того.
— Мне помощь нужна небольшая.
— В Вашем распоряжении.
— У меня тут Тайлер в запой ушёл, а
