и огни столицы. Самостоятельный выход из третейской оговорки, допустимо в связи со сменой юрисдикции при перемене стороны кредитора на кустовское юридическое лицо. Нахрен нам не нужна эта долбанная коллизия права. Подаём в обычный центральный суд по месту нахождение предмета залога. Спор «по недвиге», то есть по месту нахождения предмета спора. Учитывая сумму иска, дело попадёт к самому Лещёву.
— Демид Фирсович тоже копеечку попросит, — осторожно продемонстрировал знание юридических реалий Афанасий.
— И мы её дадим. Совсем чуть-чуть, учитывая, что вся схема от начала до конца законна.
— Да ну?
— Именно так. Фирма подаёт в суд и…
— И снова его проигрывает, после всего, что Вы наворочали в прошлый раз, — пессимистично выдохнул дым управляющий.
— Нет, — возразил я. — Прошлое решение для нового кредитора преюдициального значения не имеет. Кроме того, сейчас его ловлю я и проигрываю, сдаю как боксер купленный поединок.
— Адвокат Филинов же никогда не проигрывает?
— Это не мои слова, это какая-то дешёвая реклама. Надо будет, проиграю. Учитывая, что это моя же схема и с личной-то мотивацией.
— Ой ли?
— Ну да, Мещерякова-то нет. Пока эта падла своё алчное тело купает в лечебных минеральных источниках, есть только я с пока ещё не отозванной нотариальной доверенностью. Временно — ключевая фигура. Калиф на час.
— Час?
— Это фигура речи. Насколько говорят его подчинённые, он отбыл на месяц. Мы должны успеть.
— В суде — мировое заключим?
— Херня. Мировое соглашение можно потом оспорить, как нарушающее права третьих лиц, например. Решение суда вызывает меньше вопросов на всех стадиях, включая регистрацию.
— Как этого добиться?
— Как вчистую проиграть — это уже мои проблемы. Беру на себя.
— Ладно, допустим.
— Дальше, решение вступает в законную силу, и мы его исполняем, забираем недвигу и делим. Либо продаём и делим деньги.
— Какие проценты, доли?
— Самые простые. В «пополаме». Пятьдесят на пятьдесят, вложения в покупку тоже на равных.
— Это как раз не проблема, тут я и один могу впрячься, тем более у меня живой покупатель есть.
— Чтобы подстраховаться, я составлю конфиденциальное соглашение с «Мануфакторинг».
— Приемлемо.
— Тогда что, договорились?
— Мне надо немного подумать, но скорее да, чем нет, — Афанасий бросил потухшую сигарету в урну.
— Тогда я Вас прошу, конфиденциально посоветуйтесь с дядей-патриархом. Серьёзно. Он в Вашей семье юрист, он скажет, насколько это жизнеспособно, к тому же он косвенно знает меня и способен оценить, насколько я адекватный и следующий договорённостям человек.
Управляющий согласно кивнул, хотя и по его лицу на мгновение пробежала целая гамма эмоций.
Его можно понять, с одной стороны, он взрослый человек, целый управляющий банка, а с другой — пойдёт советоваться с дядей, как какой-то безусый школьник. А с третьей, когда твой дядя патриарх рода и заодно — прокурор республики, может это и не зашквар? Тем более что речь идёт об очень больших деньгах.
— После процесса предлагаю отправить Мещерякова в банкротство, — подвёл итог я. — За остатки долгов по кредиту и неуплаты по налогам, они у него, я узнавал, есть.
— Долги-то есть и достаточно весомые. А зачем банкротство?
— Утопим его окончательно.
— Месть?
— Отнюдь, всего лишь холодный расчёт. В банкротстве он не правоспособен. Сделаем так, чтобы любые его требования проходили через арбитражного управляющего. Предлагаю Павла Орлова.
— Не возражаю, но это уже за Ваш счёт. Кстати, Вы знали, что наш Орлов родственник того самого Орлова?
— Ну, семья большая, солидная. А конкретно наш — человек проверенный.
Мы немного сухо попрощались и, хотя его улыбка поменяла выражение, по сравнению с той, что была до встречи со мной, всё же он ушёл улыбаясь.
Ну хорошо, род Губачинских из довольно длинного списка моих врагов выбыл, уже хлеб.
Пойду теперь посплю в своей пещере, как дракон, тролль или хоббит. Время покажет, кто я.
* * *
Утром, до того, как забрать Тайлера из ласковых, но цепких лап китайцев, я покатился в гости к Канцлеру, потому что мне показалось, что я забыл важный момент в моей документально оформленной лжи.
Канцлер сидел за столом в своей лавке, многозначительно и слегка недовольно поглядывая в окно. Мастер изготовления самый разнообразных документов безо всякого удовольствия пил чай. Добавив туда буквально несколько крупинок сахара, он основательно помешивал чай в чашке, причём в процессе неритмично и не музыкально стучал, и подскрёбывал ложкой по стенкам. Самым, насколько это вообще возможно, раздражающим образом. Остановив это насилие над звуком, он отхлёбывал с жутким сёрпанием пару глотков и со страдающим видом полоскал этим чаем зубы, ритмично перекатывая жидкость у себя во рту.
Канцлер был в своей лавке и потому имел полное право творить, что ему вдумывается, но при этом не мог добавить больше сахара, потому что его врач Зерах Лейбович, заподозрил у него диабет и для начала запретил употребление сахара в любом виде, кроме картинок.
— Мой почтение, гутен морген!
— Guten Tag! — Канцлер решительно отодвинул чашку, отчего ложка с возмущением клацнула по стенке.
— У меня тут будет ситуация…
— Опять что-то необычное?
— Должен же кто-то Вас развлекать?
— Ну поделитесь, раз это не сюрприз и можно морально подготовиться.
— Мне один достопочтенный турок даст копию свидетельства о праве на наследство для целей продажи его дома в Кустовом.
— И документ будет родом из той же Турции, что и продавец, к тому же выполнен до последнего витка орнамента на турецком языке?
— Да.
— Нотариальный перевод?
— Нет, я без проблем его переведу тут в каком-нибудь бюро переводов, но беда в том, что свидетельство будет в копии, а мне нужен оригинал.
— Сделать из копии оригинал?
— Вроде того.
— Ну, это не самая сложная задача, даже не совсем подделка. Бланки с водяными знаками у меня есть, шрифт подберу в точности, подпись, печать нотариуса… Однако же, на нём понадобится проставить апостиль и прочее подтверждение? Которого нет у оригинала?
— В точку.
— И это тоже всё надо изобразить?
— У Вас значительно быстрее, чем через консульство. Не надо в очередях толкаться и пару месяцев ждать.
— И к тому же дешевле, — самодовольно кивнул Канцлер. — Сделаем, будет у Вас свидетельство со всеми регалиями. А самого получателя наследства не будем менять? Наследника?
— Ээээ… А есть
