обратиться к какому-нибудь уважаемому мастеру фехтования за частными уроками. Для совершенствования мастерства, так сказать.
Я понял. Элитарное обучение, индивидуальный подход, никаких общих залов с толпой учеников. Что ж, разумно.
— Спасибо за совет, Карим, — поблагодарил я. — Я подумаю над этим. Кстати, как там наша рабыня? Лейла?
Карим оживился:
— О, Лейла проявляет большое усердие, господин. Уже изготовила четыре сумки и один камень возвращения. Желаете зарядить их силой?
Я задумался. Вызов от Фархада пока не поступал, время было.
— Давай, пока есть время. Неси.
Слуга вышел и через несколько минут вернулся, бережно неся в руках две половинки камня возвращения и четыре кожаные сумки. Всё это он разложил передо мной на столике.
Взял первую сумку. Привычным жестом ухватил пучок силовых нитей, пронизывающих всё пространство, пропустил через себя магию и влил её в готовую вязь. Первая готова. Вторая. Третья. Четвёртая.
Потом взялся за половинки камня. Насыщение потребовало чуть больше времени и концентрации, но в целом прошло легко — опыт с драгоценным агатом многому меня научил.
Закончив, я обратился к слуге.
— Забирай, — кивнул я Кариму. — Продай, если получится.
— Всё сделаю, молодой господин, — поклонился слуга, собрал артефакты и удалился.
Я остался один. Сидел на террасе, поглядывал на правую руку, где на среднем пальце поблёскивал перстень связи. Тишина. Вызова не было.
Прошёл час. Наверное, даже больше. Начал беспокоиться — не случилось ли чего? Может, Фархад забыл про меня? Может, самому открыть портал и появиться в зале?
Но тут в небе показалось знакомое пятно.
Ковёр-самолёт. На нём, возлежа на роскошных подушках, плыл по воздуху сам уважаемый Фархад.
Встал, расправил плечи, поправил халат и вышел на край террасы встречать гостя.
Ковёр мягко, почти невесомо, опустился на террасу. Фархад грациозно поднялся с подушек и шагнул ко мне с распростёртыми объятиями.
— Мир тебе, Короткий Путь! — произнёс он с восточной витиеватостью, прикладывая руку к сердцу. — Да будет утро твоё благословенным, а день — удачливым!
— И вам мир, уважаемый Фархад, — ответил я, принимая его приветствие. — Рад видеть вас в своём доме.
Мы уселись на подушки под навесом. Фархад, довольно улыбаясь, начал рассказ:
— Я вчера был у Повелителя. Докладывал о вчерашней операции. — Он сделал паузу, наслаждаясь моим вниманием. — Наимудрейший, да продлятся его дни, одобрил наши действия. Особо отметил тебя, Короткий Путь.
У меня внутри всё разлилось приятным теплом.
— А ещё, — Фархад запустил руку в кошель на своём роскошном поясе и извлёк оттуда десять золотых монет. Положил их на столик передо мной. — Это остатки от тех ста шестидесяти, что тебе полагались за зарядку артефакта в тюрьме. После покупки дома.
Я смотрел на золото, чувствуя, как настроение поднимается ещё выше.
— Уважаемый Фархад, — решился я задать вопрос, который давно вертелся на языке, — а сколько... сколько мне будут платить на службе у Повелителя? Какое у меня содержание?
Фархад посмотрел на меня с понимающей улыбкой.
— На первый год службы тебе полагается восемь золотых монет в месяц, — ответил он. — Выслужишь год — содержание повысится ещё на две монеты.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула знакомая хитринка.
— Но есть и премии. За каждое боевое столкновение, за участие в задержании опасного преступника — по одной золотой монете. — Он подмигнул мне. — А на твоём счету, Короткий Путь, уже два пойманных преступника. Как только казначей Повелителя согласует, премия будет выплачена.
Не смог сдержать довольной улыбки.
— И ещё, — Фархад посерьёзнел, — как ты себя чувствуешь после вчерашнего?
— Всё хорошо, уважаемый Фархад, — заверил я. — Наш маг жизни отлично поработал — ни следа не осталось.
Фархад удовлетворённо кивнул, и я понял, что он действительно прилетел оценить моё состояние. Забота начальника грела душу.
— А чем ты занимаешься в свободное время? — поинтересовался он.
— Да ничем особенным, — честно признался я. — Артефакты изготавливаю, слуга продаёт. Вот сегодня четыре сумки и камень зарядил.
— Похвально, — одобрил Фархад. — Доход никогда не лишний.
— И ещё, — добавил я, — я вчера перед операцией узнал ту улицу, потому что на днях ходил по городу, изучил её. Иначе не смог бы открыть портал точно к караван-сараю.
Фархад посмотрел на меня с искренним одобрением.
— Это правильно, Короткий Путь. Очень правильно. Знание города — твоё главное оружие. Ты должен знать его как свои пять пальцев. Каждую улицу, каждый переулок, каждый приметный дом. Тогда в нужный момент сможешь открыть портал для оперативного перемещения боевой группы куда угодно.
— Я понял, уважаемый Фархад, — кивнул я. — Буду изучать.
Фархад поднялся, давая понять, что визит подходит к концу.
— Мне пора, — сказал он. — Дела. Но ты запомни: знание города — это важно. Очень важно.
Он шагнул на ковёр, устроился на подушках, и ковёр плавно оторвался от террасы. Я помахал ему рукой, провожая взглядом, пока пятно не растаяло в небе.
Приемная начальника Департамента надзора за соблюдением сословных устоев была выдержана в том же давящем стиле, что и весь кабинет.
Барон Вальтер фон Хольцберг сидел на краю жесткого стула, стараясь не касаться спиной резной спинки. Ожидание затягивалось. Он уже успел несколько раз мысленно прокрутить события последних недель, раскладывая их по полочкам.
Что он сделал? Он дал работу беглому магу. Предоставил кров, еду, защиту. Использовал его по прямому назначению — для открытия торговых порталов. Позволил изготавливать артефакты в свободное время. В этом не было ничего противозаконного. Мастер Андрей был портальщиком, и барон использовал его как портальщика.
Но, как часто бывает, всё упиралось в детали.
Андрей сейчас был объявлен преступником. Убийцей. И если смотреть на ситуацию под определенным углом, барон не просто дал работу беглецу, он его укрывал. От правосудия. Сознательно укрывал. А это уже было преступлением. Иного толкования имперское законодательство не допускало.
Конечно, он мог бы возразить, что не знал всей подоплеки дуэли, что действовал в рамках договоренностей с Академией. Но закроют ли глаза на это в стенах Департамента? Вальтер сомневался. Слишком могущественные семьи потеряли своих отпрысков в той резне на арене. Слишком многим нужен был козел отпущения.
Он вспомнил наемников, осадивших его замок. Ганс потом, уже после всего,
