не занимался такими вещами, как размещение людей на ночлег, питание и прочие бытовые радости, — я смотрел на капитана. Его эмоции говорили сами за себя — он был рад, что я обратился к нему за помощью.
— Княжич, можешь не переживать. Я всё устрою, но надо решить, сколько денег ты выделишь из казны рода. Конечно, люди могут оплатить и сами своё проживание и пропитание, но… — я прервал Беркута, не дав ему договорить.
— Капитан, пока ты хранитель казны, то ты и решай. Я не знаю цен, всю мою сознательную жизнь мне всё покупали, а в кадетском корпусе и покупать-то было нечего, да и денег не было. В разломе то же самое. Так что помоги мне, сделай, как лучше для людей, — я замолчал, но тут же добавил: — Ещё нам надо обзавестись связью. Можно нам как-то активировать амулет связи, который изъяли у солдата Зарацкого?
— Сейчас выясним. Лапа! — крикнул Беркут, и к нам подошёл Лапин.
— Лапа, амулет связи, который забрали у солдата, можно сделать нашим и пользоваться им? — спросил капитан.
— Нет, — уверенно сказал поручик. — Только покупать новые. Они именные, привязываются к энергетической структуре владельца и работают за счёт его маны.
— Ясно, тогда нам надо купить несколько таких амулетов, — я мгновение подумал, — так, мне, тебе, Беркут, Егорычу, тебе, Лапа, и Мишке. Итого пять штук. Сколько это стоит и где купить?
— Купить можно только в большом городе, где есть крупный магазин артефактов. Сколько стоит, я не знаю. Мы вообще в какую сторону двинемся? — спросил Лапа.
— Ещё не решали. Сейчас выясню у Кобылы, что там со встречей с Бестужевым, потом посмотрим, какую информацию по Империи передали Молчуну. Исходя из этого примем решение, — ответил Беркут и посмотрел на меня. Я кивнул в знак согласия.
Беркут и Егорыч пошли к поручику Кобылину, а ко мне подошёл Мишка:
— Княжич, Сань, я что-то побаиваюсь. Я впервые вот так, как бы это сказать, на свободе, — Мишка усмехнулся.
Я глянул на него. В его эмоциях не было страха, только волнение, что он будет обузой.
— Мишка, всё будет отлично. Сейчас решим тут пару вопросов и будем думать, куда поехать и где ночевать. А ты пока вон, попроси Слона тебя потренировать стихии Огня. Ты же должен мне спину прикрывать. Кому мне ещё верить, кроме как тебе, — Мишка улыбнулся и пошёл к Слону. В его эмоциях проскочила радость, а волнение сразу ушло.
Беркут и Егорыч вышли со склада довольно быстро. Подозвав Молчуна, забрали у него заклеенный конверт и пошли ко мне, захватив с собой Лапу.
— До столицы отсюда больше ста километров, сейчас уже близится вечер. Кобылин предлагает снять нам дом на эту ночь в соседней деревне, в основном все солдаты останавливаются там. А потом уже разъезжаются кто куда. Либо он может договориться с водителем грузовика, который за два золотых червонца отвезёт нас в Москву уже сегодня. Ещё один золотой червонец надо будет отдать майору, чтобы он выписал разрешение водителю. В Москве тогда будем через три часа, успеем решить вопрос с жильём. Кобыла дал мне столичную газету, в ней есть адреса домов, которые сдают, и цены, — Беркут посмотрел на меня.
— А что со встречей? — я уже решил, что нам надо ехать в Москву сегодня, но хотел закрыть вопрос по встрече с Бестужевым.
— Завтра в Москве в семь часов вечера он будет ждать представителя рода в ресторане «Столичный», который находится на улице Мясницкая, — ответил Беркут.
— Ну тогда едем в Москву. И дом бы подыскать побольше и поближе к этому ресторану, — Беркут кивнул и пошёл снова к Кобылину, захватив с собой Лапу. Я же посмотрел на Егорыча.
— Егорыч, как думаешь, Маша сможет нам приготовить ужин, если мы купим по дороге продуктов? — я понимал, что могу просто приказать, и Маша будет готовить столько, сколько надо. Но я помнил, что говорили мой отец и дед: «Приказать ты всегда успеешь. Заслужи уважение, и надобность в приказах отпадёт. Люди сами сделают всё, что необходимо на благо рода».
— Думаю, что Маша будет рада помочь, — ответил Егорыч.
— А ты всё-таки спроси, не надо за неё решать, — я увидел, как Егорыч смутился и пошёл к Маше.
Через минуту они вернулись вдвоём.
— Ваше сиятельство, — начала Маша, — будут у вас какие-то пожелания по блюдам, которые мне надо приготовить? Просто надо определиться с продуктами, чтобы всё купить.
— Хм… Я как-то не задумывался, — своим вопросом Маша меня озадачила, но я нашёл выход. — Маша, вот Егорыч всё знает. Пусть расскажет тебе, а потом купит продукты, которые ты скажешь. Я не знаю, сколько мы пробудем в Москве, но лучше взять продуктов сразу минимум на пару дней, а потом будем докупать по необходимости. Да, Егорыч? Деньги возьмёшь из казны рода.
Я улыбался, смотря, как округлились глаза Егорыча. Он-то тоже никогда не задумывался, что готовить. Привык есть то, что в столовой Маша делала. Пусть теперь выкручивается. Думаю, эта влюблённая пара договорится между собой.
Пока мы решали с ужином, Беркут уже вышел от Кобылина, а Лапа пошёл к стоянке военных грузовиков. Через пятнадцать минут мы уже грузились в кузов. В кабину посадили Егорыча и Машу, предварительно обсудив и договорившись с водителем, что он за два серебряных рубля повозит нас по Москве, пока мы не подберём дом.
Егорычу всучили газету с адресами аренды домов, и Беркут объяснил ему, в какую надо заехать деревню, чтобы купить продукты.
Три часа тряски в кузове грузовика по дороге в Москву, ещё час по Москве в поисках дома. Никто не хотел сдавать нам дом на несколько дней, только не меньше чем на месяц. В итоге, обсудив с Беркутом сложившуюся ситуацию, я взял газету и сам выбрал дом. Дав водителю ещё один серебряный рубль, чтобы он не ворчал, что ему уже пора возвращаться, мы поехали в выбранный мной дом.
Грузовик подкатил к большому дому, и я вылез из кузова. Подойдя к воротам, я нажал кнопку звонка. Ждать пришлось недолго. Буквально через минуту к воротам подошёл пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти.
— Что желает молодой человек? — спросил мужчина.
— Хочу снять этот дом, — я смотрел на мужчину, считывая его эмоции и решая, как мне с ним себя вести.
— В месяц пять золотых, посуточно не сдаю, — ответил он и хотел уже развернуться, когда я проговорил:
— Если меня всё устроит в вашем доме после осмотра, дам вам десять золотых за три месяца аренды.
— Двенадцать, — он внимательно смотрел
