— Футболисты, это кто? — Флай пропустил показ матча по телевизору. Он тогда летал в небе.
— Те, кто играют с мячом. Зимой на коньках бегают. Фигурное катание, хоккей. И лыжи. Тьфу! На лыжах в другом месте. У нас хорошая трасса для лыжников. Отличный трамплин. Там выступают летающие лыжники. Разгоняются, потом летят по воздуху с горы.
— Поедем смотреть лыжников. На трамплин. — Заволновался Флай. Ему хотелось лететь с горы. Расправить крылья и лететь.
— Сейчас лето. Лыжников там нет. Трассу зимой подготовят.
Дождь усилился. Грохотало. Сверкнула молния.
— Поедем смотреть трамплин или за тортом пойдем. — Требовал дракон.
— Поедем, Олег. — Попросил уже Клен. От Флая иначе не отделаться. — Покажешь ему этот трамплин. Он же не отстанет.
Они подъехали к горам, где зимой проходили соревнования. Дождь разошелся вовсю. Сверкнула молния, воздух потряс гром.
— Вон там станция канатной дороги. Лыжники поднимаются наверх. И прыгают с трамплина.
Дождь залил ветровое стекло. Ничего не было видно. Флай открыл окно, высунул голову. Он прислушался.
— Птичка! Ей плохо! — Пелена дождя и расстояние не мешали ему увидеть самолет.
— Какой птичке? Где ты ее увидел? — Что выдумал этот ребенок.
— Там. Высоко. Она упадет. — Флай показывал пальцем вверх, влево. — Я слышу, ей плохо.
— Там ничего нет. Ничего не видно.
— Я слышу. Она там.
Флай выскочил под дождь, побежал по дороге. Миг, и белый дракон, взмахнув крыльями, поднялся в воздух.
— Это что было?! — Олег растерялся. Такое бывает только в сказках.
— Это Флай. Он сказал, что из племени драконов. Он белый, высший дракон. — Объяснил Клен. — Он видит и слышит на большом расстоянии.
— Вы тоже? Полетите? — Олег не знал, чего ждать от спутников.
— Нет. Мы не умеем. Мы обычные люди. А Флай обыкновенный дракон.
— Обыкновенный? Обыкновенный дракон? — Какое простое объяснение.
— Конечно. В нашем мире они встречаются. Живут за высокими горами. Прилетают в наши поселения редко.
— За какой птичкой он полетел? — Как мало он знает об этом чужом мире, думал Олег.
— Флай птичками называет самолеты. Железные птички. Он ими очень интересуется. — Клен пытался рассмотреть, что увидел в небе дракон. — Его Роман за это ругает. Но Флай на это не обращает внимания. С него, как с гуся вода. Курица! Только ты не называй его так, он обижается. Скажу по секрету, когда он превращается в дракона и хочет отдохнуть, то роет ямку, как курица в земле, и укладывается там. Такой смешной.
— Самолеты. А где здесь можно увидеть самолет? Я даже не слышу шум двигателей.
— У Флая другое зрение и слух, попробуй это понять. Драконы могут летать между звезд. Видеть другие планеты. Он слышит то, что мы не слышим.
— И что сейчас будет? — Олег чувствовал, поручение Игоря он провалил. Ребенок улетел в небо.
— Не знаем. Будем ждать, когда он вернется. Найдет свою птичку.
Рейс 2816, на борту 187 пассажиров, отдохнувших на берегу Черного моря. Они возвращались в сибирский город к повседневной жизни. Этот же город он должен был оставить далеко под крылом. Пассажиры еще помнили ласковое море, приветливое солнце юга.
— Грозовой фронт, парни. Будем обходить. — Сказал командир.
— Эх, время потеряем, — второй пилот был недоволен. — У меня у жены сегодня день рождения. Думал, успею. Опоздаю, влетит мне от нее.
— Что теперь делать. Работа у нас такая.
— Командир! — Крикнул второй пилот.
— Что там?
— Правый двигатель.
— Сбой в правом двигателе. — Доложили они земле. — Просим аварийную посадку.
— Командир, местный аэропорт не принимает по погодным условиям. Гроза. До ближайшего 250 километров. Не дотянем.
Из правого двигателя, словно подтверждая эти слова, вырвалось пламя.
Олег с ребятами сидел в машине. Дождь стихал.
— Ой, Флай! — Клен скорчился, как от боли.
— Клен, что случилось? — Олег встревожился. Кажется, парню плохо.
— Это Флай. Я не знал, что он так может. — Клен продолжал морщиться, преодолевая боль.
— Что может? — Как разобраться с тем, что происходит с пришельцами.
— Он лезет ко мне в голову. Я слышу его.
— Что он делает?
— Я не вижу, ничего не вижу. То есть вижу то, что видит сейчас Флай. Облака. Молния. Это я вижу.
Флор, я не вижу то, что здесь. Помоги. Моя голова! Он лезет в нее. Я вижу самолет. Он горит. Крыло!
— Чего там? — Флор сжал руку друга.
— Крыло горит.
Флай видел, как вспыхнуло крыло самолета. Бросился к птичке. Экипаж видел белую тень, метнувшуюся навстречу им. Он скользнула вверх. Экипаж боролся с огнем.
Система пожаротушения должна сбить пламя. Самолет терял высоту.
— Мы теряем высоту. Правое крыло горит, — докладывали они на землю.
В этот миг лапы Флая коснулись корпуса самолета. Лапы прилипли к корпусу. Флай взмахнул крыльями. Мощное тело дракона приняло на себя всю тяжесть машины. Теперь он мог держать самолет в воздухе. Пассажиры и экипаж почувствовали рывок.
— Что это? Пламя. Система не справляется с огнем. Что-то рвануло самолет в верх.
Флаю пламя не нравилось. Птичке больно. Он повернул голову вправо, дохнул холодом. Пламя погасло. Двигатель слева раздражал Флая своим шумом. И двигатель мешал ему держать равновесие. Флай дунул и на левый двигатель. Тот смолк. В кабине пилотов наступила тишина.
— Двигатели. Они встали. — Проговорил в полной тишине второй пилот.
— Мы падаем? — Командир смотрел на приборную доску. Стрелка указателя высоты стояла на месте.
— Нет. Мы держим высоту. Это лангольеры?
— Меньше читай ужасов на ночь, пилот.
Они летели. Они шли прямо на грозовой фронт. Вошли в грозовые облака. Зона высокой турбулентности. Рядом сверкали молнии, но самолет не чувствовал бушующей стихии.
Самолет прорывался через грозовой фронт. Его несла невиданная, но мощная сила. Эта сила легко справлялась с обезумевшей стихией. Они прошли основную часть грозового фронта. Скорость полета упала. Падала и высота, но медленно. Скорость упала до нуля. Сокращалось расстояние до земли.
— Мы, кажется, садимся. — Сообщил на землю командир корабля.
— Падаете? — Встревоженный голос диспетчера. Что происходит с самолетом не возможно понять.
— Нет. Высота изменяется медленно. В пределах нормы. Если ничего не изменится, мы мягко приземлимся.
Самолет опускался в полной тишине. Вверху остались облака. Внизу деревья, дома. Дорога.
— Олег! — Крикнул Клен.
— Что, Клен?
— Флай садится. Я вижу нас сверху. Флай несет самолет. Садится будет здесь. На дорогу сядет.
— С самолетом? — Черт возьми, тринадцатилетний пацан тащит самолет.
— Да. Сейчас он меня отпустит. Ой! Я снова могу все видеть. Дайте воды. Флор!
— Что, Клен? Плохо?
— Пройдет.
Олег разглядел силуэт самолета. Он двигался к ним. Над корпусом фигура дракона. Ритмичные взмахи крыльев.
— Вот это да! — Шептал Олег. — Такое увидеть.
Документалисты местного телевидения ехали в маленький соседний городок по заданию редактора. Разобраться с историей заселения людей из ветхого жилья в дом и вовсе не пригодный для жилья. Помочь людям и наказать нерадивых чиновников.
— Первым делом, заедем в администрацию. Пусть объяснят, как это происходит. Потом к дому. С жильцами поговорим.
— А может, наоборот. Посмотрим сами, что б не только по фотографиям судить.
— Хорошо. Смонтируем, завтра можно в эфир.
— Скукотища. Нам бы горячий материал. Что б на всю страну! Не только столичные репортеры могут. И серая провинция на что-то годится. — Любой оператор и журналист мечтает о звездном часе. Сделать сенсационный репортаж.
— Размечтался. Может, мечтаешь отправиться в горячую точку? В места боевых действий. Слава, а там и орден, а? Тебе здесь не хватает? Мы делаем полезную работу. Маленькую, но нужную.
— Хорошо, — Ефим зевнул.
— Спишь, Ефим? — Спросил Николай, не поворачиваясь к своему оператору. Следил за дорогой.
— Поздно вчера лег. В сон клонит.
— Смотри, — Николай притормозил. — Смотри туда!
— Чего? Дай подремать. — Отмахнулся Ефим.
— Вперед смотри. Это сенсация! Камеру!
Над шоссе висел самолет. Белая птица, взмахивая крыльями, держала его. Такие кадры можно только в студии получить. Компьютерная графика. А тут встретить на дороге. Они выскочили из машины. Несколько мгновений, начали съемку.
— Такое можно отснять раз в жизни! — Кричал Николай. Ефим снимал. Кадры, которые обойдут все телеканалы.
Редкие машины, идущие по шоссе, тоже начали останавливаться. Водители выскакивали из кабин. Смотрели и не могли поверить. Когда до земли оставалось метров двадцать, корпус Боинга стал разворачиваться вдоль дороги. Развернулся и стал опускаться на полотно дороги.
