поприветствовал я старшего брата Илая.
— Здравствуй, наследник Пятой…
— Оставь это, — отмахнулся вяло я, усаживая задницу обратно. — Ранкар. Просто Ранкар. Так с чем пожаловал, глава Аванон? Я считал, что Вивиан сама поведает вам обо всём.
— Вивиан и вправду всё мне рассказала, — утвердительно кивнул полубог. — Однако хочешь верь, парень, хочешь нет, но мне в целом всё равно на твой конфликт с оберегами. Я на него никак не смогу повлиять.
— Вас могут уничтожить просто из прихоти, — хмыкнул сухо я, взглянув на Кристальную Ведьму. — Одно слово её покровительницы и Аванонам конец. Вам прекрасно известно, как ведут дела служители. Я как бельмо на глазу. Зачем вы пригласили нас к себе?
— Служитель служителю рознь, — вмешалась в беседу женщина.
— Ой ли? — безрадостно гоготнул я. — Напомни-ка, кто пришел за моей головой, когда я отказался подчинится Аресу? Не ты ли, Вивиан? Не Вендигал?
Кальн-Сариан почти моментально поджала губы и опустила взгляд в пол.
— У меня не было выбора… — нехотя признала она. — Мне отдали приказ, и я не могла ослушаться. Я…
— Избавь мой слух от жалких оправданий! Мне всё равно плевать! — грубо перебил я служительницу. — Я и без тебя уже в курсе, что Темида больше не поддерживает Ареса с Танатосом и решила сменить курс. Так зачем глава Аванон пригласил нас к себе?
На секунду воцарилась могильная тишина. Хаймон неуловимым образом переглянулся с Илаем и Салазаром, а затем вся троица разом воззрилась на Вивиан.
— Спрашивайте, — поморщилась недовольно она. — Считайте, что я оглохла.
— Илай мне о многом рассказал, — задумчиво произнес Аванон. — Но я пришел сюда из личного интереса, чтобы узнать истину напрямую от тебя. То, что ты поведал всем на Великой Сотне. То, как избавились от Пятой Династии…
— Всё это правда, — спокойно признал я, не дав тому договорить. — Алчность, страх, жадность и зависть породили тех, кто устроил резню невинных людей. Но всё это дела минувших дней. Прошло четыре тысячи лет. Живите сегодняшним днём, глава Аванон, и не вмешивайтесь в былое. Меня все называют наследником Пятой Династии, но мне в целом нет до них никакого дела. В той войне победили сильнейшие, а проиграли слабейшие. Только и всего. Мною движет не месть, как все считают. Мною движет то, во что я отказался верить с рождения. Мною движет то, о чем позабыли в данном мире. Если бы я хотел устроить массовую бойню и кровавую баню, то давно бы это сделал, но видит Сущее… я сдержался.
— И, о чем же позабыли на Вечном Ристалище? — с удивлением вопросил Салазар.
— О справедливости! — резко заключил я, а после упёрся взглядом в Вивиан. — Даже её покровительница забыла, как она выглядит и что это значит. Ты не задавалась вопросом, Вивиан, почему только Нергал, Арес, Танатос, Гор и Анубис? Почему только они? Почему такое число? Почему я бросил вызов не всей их шайке?
Стоило закончить, как напряжение в помещение разом подскочило к запредельному уровню, а кресло под могучим телом Несокрушимого Бастиона жалобно заскрипело.
— К чему ты клонишь? — с толикой растерянности осведомилась Кристальная Ведьма.
— ПЯТЬ! — громко изрёк и подавшись вперед, показал ей собственную пятерню. — Жизнь за жизнь. Кровь за кровь. Око за око. Их было пятеро. Пять сестер. Пять Рун Древних. Руна Погибели! Руна Смерти! Руна Разрушения! Руна Разорения! Руна Истребления! И я отниму у них столько же жизней, сколько отняли в итоге они. Пять оберегов за пять Рун Древних — такова будет моя Справедливость.
«Ранкар…» — в мыслях вдруг раздался приглушенный и подавленный голос Истры, но после произошедшего у подножия Храма я не желал её слушать.
«Позже»!
— Костьми лягу, но сделаю то, что задумал, — ледяным тоном заключил я. — И плевать мне, что будет с этим миром дальше, но, надеюсь, что хоть и столь кровавая, но справедливость восторжествует… Вы узнали всё, что хотели, глава Аванон? Я удовлетворил ваше любопытство?
— Более чем, — удрученно хмыкнул Хаймон, и уперев руки в колени, с кряхтением поднялся на ноги, но затем его взор вновь опустился на меня. — Говорят, ты якшаешься с демонами? Вроде бы тебя сопровождали несколько владык Инферно?
— Скажу вам больше, глава. Одна из тех, кто дорог моему сердце тоже демон. Так что я не просто якшаюсь с ними.
— Они же враги всей Альбарры, — недовольно пропыхтел Салазар.
— Как и Ранкар Безродный, — фыркнул с издёвкой я. — А знаете, что самое смешное? Как и людям, многим демонам не нужна война. Они её не хотят. Они лишь желают мирно сосуществовать со своими соседями. Но прямо, как и у людей, среди них есть те, кто хотят враждовать. Замкнутый круг, не правда ли?
— До меня дошел слух, что ты убил одного из владык Инферно, а остальных радикалов-архидемонов сдерживаешь от войны с людьми. Это действительно правда? — задал наводящий вопрос полубог.
— Можно сказать и так, — нехотя признал я.
— То есть стоит тебе исчезнуть и вторжения на Альбарру возобновятся?
— Вероятнее всего да, — вновь согласился я.
— Тогда почему ты от них не избавишься окончательно? — с изумлением выпалил Салазар. — Ты же силен. Ты можешь…
В ответ же я лишь громко и заливисто расхохотался, до конца не веря в то, что это говорит голубокровный.
— Какой же ты всё-таки забавный, Салазар, — сквозь смех отозвался я, утирая выступившие слёзы. — Наивности тебе не занимать. Если ты хочешь, чтобы я избавился от враждебных Альбарре владык Инферно, то спроси у своего отца почему люди не прикончат тех, кто ненавидит демонов. Баш на баш!
— И снова порочный круг, — с горечью в тоне прошептал Илай, прекрасно понимая, к чему я клоню.
От нахлынувшего шока глаза Салазара расширились и от с немым вопросом уставился на отца. Только после моих слов и замечания брата он осознал в чем кроется истинная подоплёка вражды.
— Так и есть, сын. Прежде чем стать главой тебе многому предстоит научиться. Чувствуй себя в Равайне как дома, Ранкар, — бросил мне на прощание полубог, медленно удаляясь прочь.
— Благодарю вас за гостеприимство, глава Аванон, но через пару-тройку дней мы уйдем.
— Куда? — вдруг спохватился Илай, расширив глаза. — Куда уйдете?
— Кто куда захочет, Баламут, — с толикой печали усмехнулся я, глядя на друга. — Кто куда захочет…
Хаймон и Салазар, погруженные в собственные мысли, покинули нас первыми. В дверях еще некоторое время стоял Илай, но перед самым уходом тот устремил глаза к потолку, а затем ни с того ни с сего широко улыбнулся:
— Сразимся?
— Сразимся, — со всей искренностью рассмеялся я.
— Тогда завтра утром, — весело прищурился он, шагая прочь. — Заодно и
