станет главой своего Дома – Дома с темным секретом, который просто
необходимо раскрыть.
Резкайн с удовлетворением покинул поместье Аддеркрофтов той же ночью, ему удалось осуществить поставленную цель. В конце концов маркиз поспешно написал записку, где говорилось, что он не хочет, чтобы суд вынес ему приговор, после чего выпрыгнул в окно – свернув себе шею при падении. Казнь получилась кровавой, но самоубийство – вполне правдоподобным. Капитан стражи стоял снаружи покоев Аддеркрофта, поэтому, когда он бросился на шум, то знал, что маркиз находился один. Так Руальд остался вне подозрений.
Глава 9
На следующее утро отношения между тремя путешественниками изменились. Казалось, Фриша и Тэм стали чувствовать себя гораздо лучше, когда поняли, что их новый друг совсем не такой пугающий или опасный, как они сначала подумали. Выводы, сделанные прошлой ночью, развеялись вместе с их тревогами. Резкайн обрадовался, что они собрали свои вещи. Речное судно отбывало через час после рассвета, и если они не успеют подняться на борт, оно уйдет без них.
Резкайн встал раньше остальных, как обычно, чтобы попрактиковаться с мечами. Затем вернулся в свою комнату, переоделся и собрал вещи, что разбудило Тэма. Наконец он быстро позавтракал и направился в конюшню, чтобы подготовить Гордого, пока остальные завтракали. Когда он закончил, надежно закрепив сумку на спине скакуна, он вывел его на улицу к выходу с постоялого двора. Опустив поводья, чтобы лошадь не двигалась, он вернулся за своими спутниками. Резкайн не опасался, что кто-то попытается украсть лошадь, боевой скакун вполне мог откусить несчастному вору голову.
Когда он вошел в общий зал, Фриша и Тэм закончили завтракать и отправились за вещами. Резкайн подумал, что их многовато для путешествия в Кайбейн, но он так и не спросил Фришу, зачем она направлялась в город. Резкайн тряхнул головой. Эти двое не могли добраться до доков с таким количеством вещей. Ему придется часть нагрузить на Гордого. Некоторые люди повеселятся, увидев, как боевого скакуна используют в качестве вьючной лошади. А настоящий военный сочтет это святотатством. Как только Фриша вышла с постоялого двора, она воскликнула:
– И это твоя лошадь?
Резкайн перевел взгляд с женщины на скакуна.
– Да.
– Но он огромный! – не унималась Фриша.
– И страшный, – добавил потрясенный Тэм.
Резкайн кивнул.
– Так и должно быть, – ответил он. – Отдайте мне часть ваших вещей. Я привяжу их ему на спину. Однако вам лучше к нему не подходить. Он может лягаться и кусаться.
– Он злой? – спросила Фриша.
– Нет, не злой. Просто он так обучен. Он ведет себя как должен, – сказал Резкайн и вспомнил слова Шлема о том, что лошадь должна иметь имя. Резкайн добавил: – Его зовут Гордый.
Фриша скрестила руки на груди.
– Это имя ему подходит, – заявила она.
Когда молодые люди покидали постоялый двор, Рокси вышла их проводить, вытирая слезы. Резкайн не стал обращать на них внимания, ведь у нее не было никаких заметных ранений, но Фриша спрятала самодовольную усмешку. Она сочувствовала девушке, которая не скрывала, что ей нравился Рез, но Фриша призналась, что немного ее ревновала – горничная постоянно вертелась вокруг красивого юноши. Фриша радовалась, что ей не нужно прощаться с Резом.
В порту уже собралось много народу, хотя солнце совсем недавно показалось над горизонтом. Путешественники нашли свое судно на конце длинного пирса. Капитан взял их разрешение на проезд и с сомнением посмотрел на коня. Он мало знал о лошадях, но эта вызывала у него тревогу. Как и ее хозяин, мрачно подумал он. Гордый сразу не пожелал взойти по трапу, но Резкайн быстро его успокоил, и очень скоро все поднялись на борт.
Как вскоре выяснилось, остальные пассажиры были солдатами, направлявшимися в Кайбейн. Первая пара солдат, с которыми столкнулся Резкайн, встала по стойке «смирно» и отдала ему честь, прижав кулаки к сердцам.
– Доброе утро, сэр, – сказали они одновременно.
Резкайн покачал головой:
– В этом нет необходимости. Я не состою в армии и не являюсь офицером.
Солдаты посмотрели на его доспехи и оружие, а потом на великолепного боевого скакуна. Оба не сводили с него глаз, явно не поверив его словам, продолжая стоять по стойке «смирно». Резкайн покачал головой и махнул им рукой.
– Свободны, – сказал он.
– Есть, сэр. – И они отправились по своим делам.
Когда Резкайн вел скакуна в стойло, которое ему указал капитан, то же самое происходило с каждым солдатом, проходившим мимо. Пока он снимал сумки и сбрую, Фриша и Тэм стояли на палубе и беседовали приглушенными голосами.
– Я же говорил тебе, что он дворянин, – сказал Тэм. – Он явно офицер.
– Ты сказал, что ему девятнадцать. Он слишком молод, чтобы быть офицером, – ответила Фриша.
Тэм махнул рукой на солдат, которые расхаживали по палубе:
– Складывается впечатление, что солдаты знают, кто он такой.
– О, Тэм, они просто делают тот же вывод, что и мы с тобой ранее. Они не знают, кто он такой, а он сказал им, что не служит в армии. Зачем ему лгать?
– Я не знаю, – со вздохом сказал Тэм. – Ладно, ты права. Я снова поспешил с выводами. Из того, что он похож на офицера, еще не следует, что он офицер.
Резкайн присоединился к своим спутникам после того, как устроил Гордого. Он держал несколько сумок, остальные нес матрос. Тэм забрал сумки у Резкайна и поблагодарил его. Матрос отвел всех троих в трюм и указал им каюту. Когда Фриша вошла внутрь, она замерла, увидев крошечное пространство, где ей предстояло провести немалое время.
Каюта оказалась длинной и узкой, на полу лежало три тонких матраса, койки, поставленные в ряд, практически касались друг друга. Ножки были скреплены крюками, проходившими через металлические кольца, вделанные в половицы. Несколько дополнительных коек стояли вдоль стены, привязанные к ней толстыми веревками. Две золотые лампы раскачивались на крюках, вбитых в балки потолка. Тэм обменялся нервными взглядами с Фришей. Все это выглядело не так, как они рассчитывали.
Матрос без церемоний бросил их сумки на пол и зашагал вперед.
– Я вижу, о чем думает красотка, – сказал он. – Я немного ее успокою. Посмотрите вот сюда. – Он указал на белый холст, прикрепленный к стене: – Это перегородка для коек. – Холст перемещался вдоль веревки, прикрепленной к потолку. – Его можно передвинуть и зацепить на полу. – Он махнул рукой на крюк в полу. – Так женщина сможет остаться в одиночестве, понятно?
Штора лишь незначительно улучшала их положение. Холст в свете лампы напоминал золотую стену, и любое движение по другую сторону проступало в виде силуэта.
Резкайн
