Ну, военной – это, конечно, сильно сказано, но цель занятий такова, что каждый, независимо от пола и возраста, должен суметь постоять за себя, если такая нужда возникнет. Впрочем, почему если? Возникнет, обязательно. И вот кто-то с удовольствием, а кто и ворча сквозь зубы метают копья, бьют манекены из мешковины и соломы, крутят над головой пращи. Иногда проводятся занятия по работе с огнестрельным оружием, но без стрельб – патронов очень мало.
Практически все патроны, как добытые у бандитов с яхты, так и принесенные друзьями Ольги, мы в городе и потратили. А тут еще и в порту пришлось истратить все патроны к пулемету, расстреливая выскакивающих из пожара, нами же и устроенного. Честно говоря, той ночью даже мне было не по себе от сделанного, но и по-другому поступить было нельзя. Собраться новой группе вооруженных отморозков рядом с нами мы не дадим, во всяком случае до тех пор, пока мы так уязвимы.
В городе мы провели ровно неделю, разбившись на группы и методично обыскивая уцелевшие дома. Были интересные и полезные находки, были потери в коротких стычках с другими мародерами, но из костяка нашей группы больше никто не умер. А вот среди присоединившихся, тех, на кого не хватило огнестрельного оружия, потерь было немало. Порой от зубов зверья, порой от рук человеческих. Но надо отметить, не все мародеры вступали в конфликт – немало было и тех, кто после вполне мирной беседы присоединялся к нашему отряду. Если честно, я до последнего надеялся встретить среди таких вот групп мародеров Марту, но не вышло. Скорее всего, она возродилась где-то далеко от города. Хотя, наверное, это и к лучшему: не прижилась бы она у нас. Да и что я на ней так зациклился, в конце концов, не единственный же она химик в этом мире. А через неделю пришла смена, и мы, соорудив из подножного материала плоты и погрузив на них самое ценное из добытого, отправились домой.
К нашему возвращению Леший организовал целый пир, выставив на стол, помимо обычной еды, кислое ягодное вино, мед диких пчел, собранный детворой, и копченую рыбу, которая оказалась невообразимо вкусной. Из оставшихся бочек поселенцы организовали несколько коптилен, которые теперь работали круглые сутки. Кстати говоря, коптили еще и мясо, но мне оно не понравилось, свежее куда вкуснее. Впрочем, придет нужда – и его сожрем как миленькие, чего уж там.
Да, раз уж начал говорить о рыбе. Крупную рыбу нам теперь добывает Мигель, амфмут. Кто такие амфмуты, я узнал, лишь познакомившись с этим человеком. Как выяснилось, это раса, прообразом для которой послужил Ихтиандр. Они точно так же могут дышать и на суше, и в воде, но в воде чувствуют себя как дома, а вот на суше слабеют. Кожа их сохнет, бодрость падает почти мгновенно, наверняка еще какие-то штрафы имеются. К нам он попал случайно – плыл вверх по течению, стараясь уйти на юг до холодов, но при этом прекрасно понимая, что не успеет. Решил рискнуть и присоединился к нам, теперь вот старается изо всех сил, трудится на благо поселка, надеясь, что ему это зачтется и его не выгонят, когда совсем похолодает и он станет бесполезен. Разумеется, никто его выгонять не станет, не настолько здесь люди озверели, но сомнения у него все же есть, это видно. Знает, видать, людскую натуру, была, значит, возможность с ней познакомиться поближе.
Кстати, амфмут, кажется, еще не самая странная придумка разработчиков. Один из подростков уверяет, что видел, как рядом с клином уток, улетающих на юг, летел крылатый человек. Вряд ли, конечно, скорее всего показалось, но чем черт не шутит. На всякий случай мы теперь и в небо поглядываем.
Да, не знаю как люди, а вот птицы уже вовсю летят на юг. На нашем острове оказалось полно озер, на которых они приводняются, чтобы отдохнуть. Вечером садятся, утром взлетают. Впрочем, бывает, что и днем какая стая залетит в гости. Надо ли говорить, что мы таким гостям рады, особенно Ольга, которая теперь уходит из лагеря задолго до рассвета, потом возвращается груженная добычей, отсыпается и опять в путь, обходить озера в поисках пернатой дичи. Почему именно она? А потому что она добывает еду для всего лагеря, не тратя патронов. Леший заготовил для девочки стрелы, и теперь она совмещает полезное с полезным: добычу еды и тренировку. Заодно и уровни качает. Единственное, что ей не нравится, – это сопровождение, навязанное ей Лешим и мной. Она думает, что мы приставили к ней охранника, а о том, что сама она элементарно не донесет добычу до дома, и слышать не хочет.
Но, несмотря на вредный характер, девочка прижилась в поселке. Ее уважают и любят, хотя порой она и может отхватить подзатыльник от Лешего или Елены, которые взяли шефство над взрослым ребенком. Да, совсем забыл: наш староста сошелся с нашей учительницей, и подозреваю, что это произошло уже давно. И в свете этого рассказ о том, что Елена предотвратила угон баржи, становится не столь неправдоподобным. Вообще Елена сильно изменилась за последнее время. С нее слетело все ее человеколюбие и милосердие, что, впрочем, неудивительно. Ну не работают земные нормы морали на Ковчеге, хоть тресни. Все эти «подставь другую щеку» и прочее написаны для иного мира, где есть законы, полиция, где, выходя из дома, ты почти уверен, что вернешься обратно живым и здоровым.
И не только она изменилась. Изменилось все поселение. Если в самом начале мы напоминали стаю полуголых дикарей с дубинами, боящихся всего и объединившихся только потому, что так больше шансов прожить еще один день, то теперь мы больше напоминаем племя. Мы уже способны дать отпор врагам, одеты по погоде и имеем жилье, пытаемся что-то производить, хотя еще не эволюционировали до появления денег. Но меновая торговля у нас уже зарождается, хотя и медленно. Ну да откуда ей быстро зарождаться? Пока у нас почти коммунизм в его идеальном виде: «От каждого по способности, каждому по потребности». Да и как иначе, если вся еда общая, ведь пока добытчики заняты охотой, сбором или рыбалкой, другие строят им дома, а третьи охраняют. И вещи тоже добываются на всех. Долго такой порядок не продлится, но сейчас, пока аврал, только так и можно выжить.
Ну вот, пожалуй, пора заканчивать писанину и нести Майклу. Он у нас теперь отвечает за летописи. Совсем задолбал, все твердит, чтобы писали поподробней, и, что даже если никто не умрет, записи все равно пригодятся для истории. Ну да профессия у него такая, что тут поделать. А
