– Аканде – придурок! Просто ненавидит американцев, вот и всё!
– Скорее всего, так, – согласился Пётр. – Конечно, не американцы выстроили Зоны. Но вдруг этот парень, несмотря на то, что он просто американец, знает что-то новое о перемещениях между Зонами?! Риск, конечно, большой, но я предлагаю попробовать всё выяснить. И не забывай про некую «аппаратуру»!
– То есть ты предлагаешь поехать с Аканде? А если его слова – враньё? Где гарантия, что они просто не пытаются захватить наше снаряжение?
– Вполне возможно, что так они и хотят сделать. Но история про вражду с полковником – как его, Мбадинуи, что ли? – похожа на правду. И чтобы они нас не пустили в расход сразу, ты должен показать себя хорошим военным специалистом и предложить разработать план атаки на этого полковника, чтобы тебя оценили, и президентишка понял, что мы ему нужны хотя бы на какое-то время живыми. Мы с Фёдором попробуем наобещать ремонт машин, если есть чем ремонтировать – видел, как у них джипы дымят? Абзац приходит движкам, им явно нужны автомеханики!
– Ты собрался здесь поселиться и машины им ремонтировать? – прищурился Исмагилов. – А я, знаешь ли, желанием не горю!
– И я тоже! Просто нам нужно выяснить, что за белый человек у них в плену. Почему-то мне кажется, что это какой-то необычный белый и его надо вытащить отсюда.
– Тебе уже много чего казалось, – осуждающе заметил Исмагилов. – Например, что берег реки надо обследовать…
Домашников только пожал плечами, и какое-то время царило молчание.
– А представляете, Петя, – спросил наконец Альтшуллер, – вдруг это, действительно, самый обычный американец? Просто вы можете не узнать ничего нового, но оказаться в сложном положении: и его не спасёте, и сами…
– Правильно, Семён Ефимович, – поддержал Фёдор. – Давайте сейчас будем ездить через Арки и выискивать, кого бы и где спасти. Такие вот мы Чипы и Дейлы!
– Смотри-ка, – усмехнулся майор, разглядывавший подчинённых, – ещё помнишь такие мультяшки…
– Кто бы ни был этот человек, – ответил Домашников, – я убеждён, что всё не так просто. Сейчас, одну минуту.
Он залез в бронетранспортёр и вернулся с тетрадью, куда срисовывал схему Арок в разных зонах.
– Вот, посмотрите. – Пётр поманил друзей пальцем, открывая тетрадь на последней заполненной странице. – Видите, как здесь расположены Переходы?
– Так, ну и что? – не понял Гончаров.
– Как ну и что?! Вот эти три – почти на одной линии! Во-первых, этот человек не мог болтаться здесь четыре года – он появился недавно. Во-вторых, он не мог появиться из нашей Арки – мы ведь знаем, что у амазонок некий одинокий странник не появлялся…
– Не понимаю, куда ты клонишь? – скривился майор.
– А вот куда: этот человек шёл от одного из двух других Переходов либо к этому, либо к следующему. Его просто захватили здесь, в этом месте! А если он шёл, то, скорее всего, знал, зачем и куда идёт! Иначе не бегал бы, а нырнул обратно, как и мы, в тот же самый Переход! Как я понимаю, пешему тут шастать совсем не в удовольствие, а он шёл!
– Ты не допускаешь, что это может быть просто совпадение? – спросил Гончаров, сворачивая сигарету.
– Допускаю! – всплеснул руками Домашников. – И я не герой, чтобы так рисковать. Но ещё раз хочу подчеркнуть, вы только задумайтесь: а вдруг этот человек что-то знает, чего не знаем мы и ещё неизвестно, когда узнаем? Вдруг!
Становилось уже очень жарко. Майор закурил, выпуская дым к ярко-синему солнечному небу.
– Что ж, ладно, – сказал он, – рискнём. Прикинемся, что мы горим желанием помочь нашим африканским братьям бить других братьев.
БТР двинулся вслед за машинами нигерийцев. По словам главы отряда, который то ли предложил сотрудничество, то ли захватил их в плен, они направлялись в небольшой городок Экет, стоявший среди лесов на берегу реки Ква-Ибо чуть в стороне от побережья. Здесь располагался штаб и основная группировка сил Независимой Республики Южного Побережья, которую возглавлял Аканде.
Гончаров пригласил доктора Аканде (президент имел и такое звание) на командирское сиденье в свой бронетранспортёр. В этом крылась не только формальная дань уважения, но и проверка, насколько местный чёрный лидер имеет «чёрные» замыслы: если бы Аканде приглашал экипаж только для того, чтобы сразу попытаться завладеть снаряжением, то сам вряд ли сел бы к ним один.
Но доктор почти не колебался. Забравшись в БТР, Букар Аканде сразу же завёл разговор о трудностях, сопровождающих сложную борьбу за установление справедливого порядка.
– Вон, посмотрите. – Аканде кивнул на дымящий, как паровоз, джип «шевроле-тахо» со срезанной крышей, ехавший сейчас впереди. – Видите, в каком состоянии машина? Это показатель! Всё народное хозяйство находится в таком же упадке. Люди устали от бесконечной войны. Требуется объединение всей территории под разумным и дальновидным руководством.
– Это очень правильно, но как вы видите пути такого объединения? – спросил Пётр. – Вы не пытались созвать какой-то общий «круглый стол», провести переговоры? Ну, есть же разумные люди ещё где-то!
– А вот скажите мне… – Аканде повернулся назад, сел на кресле вполоборота и прищурился: – Вот у вас там, в вашей Зоне в России, – все взяли, провели переговоры и объединились?
Пётр крякнул: Аканде, видимо, не так просто стал президентом. Он умел вести полемику и манипулировать общественным мнением, особенно в форме примитивных вопросов, таких же ответов плюс ответов вопросом на вопрос. Подобными простыми вопросами и контрвопросами доктор легко мог ставить в тупик толпу, особенно тоже достаточно примитивную, после чего под такими же примитивными, но, казалось бы, понятными для масс лозунгами повести эту толпу куда-то. Кроме того, при отсутствии средств массовой информации, выплёскивающих на головы «трудящихся», хотя зачастую и идиотские, но всё-таки разнообразные мнения, манипулировать сознанием кучки людей было куда проще.
– Нет, – честно признался Домашников, усмехнувшись. – Большинство сидит по собственным городкам и объединяться не спешит. Тут вы, господин президент, совершенно правы.
– Вот видите! – Аканде торжествующе поднял вверх белесоватый с внутренней стороны указательный палец. – Человеческая сущность везде одинакова.
– Но, к счастью, резни такой, как у вас, у нас не наблюдалось, – заметил Альтшуллер и добавил: – Слава всем богам, честное слово.
– Подождите, ещё будет! – безапелляционно пообещал нигериец. – Просто здесь люди более горячие, а значит, им требуются и более жёсткие методы управления.
– Да кто же ж это может знать? – негромко молвил Семён Ефимович с таким прононсом, словно он стоял у пивнушки на Дерибасовской.
Гончарову показалось, что доктор Аканде начал заводиться.
– Вот вы хоть и русские, а всё-таки европейцы! – провозгласил президент НРЮП, укоризненно качая головой. – Вы убеждены, что всё понимаете лучше, чем какие-то негры.
– Зря вы так, – укоризненно произнёс Гончаров.
– Ну да, – кивнул, усмехаясь, Альтшуллер, – кто же я, если не русский?
Аканде некоторое время смотрел на него, а потом усмехнулся:
– Я вижу, что вы еврей! Я умею распознавать евреев.
– Они и у вас тут есть? – невольно ахнул Пётр.
– Нет. – Президент выставил перед собой ладони цвета бледного кофе с молоком и помотал головой. – В Нигерии их нет. Во всяком случае, сейчас.
– Само собой, как в том анекдоте… – сказал себе под нос Альтшуллер, но Аканде его услышал.
– В каком ещё анекдоте?
– Могу рассказать, но обижаться не будете?
Президент на секунду задумался:
– Нет, не буду, – совершенно серьёзно ответил он. – Анекдот есть анекдот. Надеюсь, у вас там нет расистских намёков?
– Нет, – со значением сказал Альтшуллер, – намёков там нет. Так же, как и в ваших словах их нет. Ну, так как? Рассказать?
Аканде милостиво кивнул.
– Это даже не анекдот, говорят, что когда-то был вот такой случай, – начал, усмехаясь, Семён Ефимович. – Министр культуры в бывшем СССР спрашивает знаменитого Моисеева, который когда-то организовал знаменитый ансамбль песни и пляски народов мира. Ну, значит, министр говорит: «У вас есть в репертуаре украинские песни и пляски?» – «Конечно, есть», – отвечает Моисеев. «А турецкие песни и пляски?» – «Конечно, есть», – отвечает Моисеев. «А китайские?» – «И китайские есть, что вы, как же ж, чтобы не было китайских?!» – «Хорошо, – говорит министр, – ну а негритянские есть?» – «Негритянских, должен сказать, нету», – отвечает Моисеев. «Это почему же?!» – кричит министр. «Но, товарищ министр, – отвечает Моисеев, – какой же уважающий себя еврей согласится проколоть ноздри?!»
Домашников думал, что Аканде разозлится, но доктор расхохотался так громко, что даже Исмагилов оторвал взгляд от ухабистой лесной дороги и с иронией посмотрел на нигерийца.
