поражения; сама зона представляет собой сферу или полусферу с центром на возвышенности. Оцени примерный радиус на основе координат последних сеансов связи.
Через полминуты Майя выдала результат.
— Расчет завершен, — деловито проговорила она. — Опираясь на координаты последних контактов и векторы движения групп, предполагаемый радиус зоны поражения варьируется от восьмисот до тысячи двухсот метров от центра возвышенности. Точность расчетов низкая: из-за дефицита данных погрешность составляет до четырехсот метров. Группы входили в эту зону и переставали выходить на связь, что подтверждает гипотезу о подавлении электроники либо о мгновенной нейтрализации субъектов в пределах указанного радиуса.
От восьмисот до тысячи двухсот метров. Солидный охват. Это не просто точечная засада, это полноценная зона контроля.
Я отложил карту и прикрыл глаза. Оставалось дождаться утра, когда придет доклад от Снега, и я получу то, чего не было ни у одного из пропавших отрядов: разведданные от существ, которые чуют смертельные аномалии не с помощью ненадежных приборов, а чистым точным инстинктом.
Весточка от Снега пришла с первыми лучами солнца.
Я как раз просыпался, когда на периферии сознания вспыхнуло знакомое тепло. Образы хлынули сплошным потоком. Они были довольно размытые, но, несмотря на это, вполне узнаваемые.
Стая обошла Молчаливый лес по дуге, с юга на север. На границе зоны лес казался абсолютно нормальным. Обычная аномальная флора и фауна. Вполне себе стандартная экосистема.
Но это продолжалось лишь до определенной черты.
Снег транслировал не просто картинку, а чистое ощущение, поскольку визуального аналога тому, с чем он столкнулся, попросту не существовало. Примерно в двух километрах от центрального холма, начиналась зона острого дискомфорта. Снег не мог выразить это в конкретных понятиях, но суть была ясна: вздыбленная шерсть на загривке, инстинктивный позыв немедленно повернуть назад, тяжелое, сосущее беспокойство, нарастающее с каждым новым шагом. Это был не страх перед более крупным хищником и не запах близкой опасности. Природа явления была иной. Казалось, что сам пси-фон в этом месте становился неправильным и чужеродным.
Это преграда не была непреодолимой. При желании и активации Вожака стая спокойно могла бы дойти до эпицентра аномалии. Но Снег приказал повернуть обратно. И это было правильно. Мой приказ он усвоил четко.
Также я уловил, что Снег отправил пару гримлоков обойти аномалию с противоположной стороны. Результат оказался идентичным: на дистанции около двух километров от центра пролегала невидимая черта, за которой любое живое существо охватывало необъяснимое беспокойство.
Два километра. Зона контроля оказалась немногим больше первоначальных прикидок. Данные Гильдии говорили о радиусе в километр-полтора, на слегка меньший охват указала Майя, но животные чуяли тоньше. Они ощущали внешний контур, где угроза еще не несла смертельной опасности, но уже явно заявляла о своем присутствии.
— Майя, внеси коррективы в модель. Внешний контур зоны влияния пролегает в двух километрах от предполагаемого эпицентра. Зона непосредственного поражения: километр-полтора. Пространство между ними представляет собой буферную зону, в которой живые существа могут подвергаться чужеродному пси-воздействию.
— Модель скорректирована. Двухуровневая структура характерна для стационарных энергетических объектов с пассивным внешним контуром и активным внутренним ядром. Внешнее поле, вероятно, используется для сканирования пространства и приманивания или наоборот отпугивания целей. Внутреннее служит зоной непосредственного захвата. Рекомендация: устанавливать сенсорную аппаратуру строго на границе буферной зоны, не пересекая ее.
Я передал Снегу новый приказ: стае рассредоточиться вдоль южного и западного секторов на дистанции трех километров от центра возвышенности. Вести скрытное наблюдение. Быть готовыми действовать по моей команде. В зону дискомфорта без прямого приказа не соваться.
В ответ пришла мощная эмоциональная волна подтверждения. Снег принял задачу.
Открыв глаза, я поднялся с кровати. Тем временем Маша уже молча стояла в дверях, внимательно наблюдая за мной. Она ощущала мою ментальную связь со Снегом и ждала результатов.
Я быстро оделся и вкратце обрисовал ей ситуацию.
— Паутина, — эхом отозвалась Маша. Она уже второй раз использовала этот образ. — Я чувствовала именно это, Алекс. Еще во время твоего разговора с Сойкой. Образ исполинской сети. Он возник сам по себе, словно кто-то вложил его мне в голову.
Я оставил это без комментариев. Интуиция одаренных — материя тонкая, природу которой я пока не понимал до конца. Но и сбрасывать ее со счетов было бы глупо.
— Буди Михаила, — коротко ответил я. — Выдвигаемся ровно через час.
До Молчаливого леса мы добрались к полудню.
Сойка выделила нам транспорт: неприметный, видавший виды грузовой фургон с гильдейскими номерами, который не привлекал лишнего внимания на тракте. Михаил сел за руль, Маша устроилась рядом, а я расположился в кузове среди ящиков со снаряжением. Нам предстояло отмахать сорок километров на северо-восток по разбитому проселку, минуя фермерские угодья, брошенные деревни и покосившиеся указатели с давно забытыми названиями.
Когда мы приблизились к лесу, перед нами стеной встали деревья, мрачные и густые даже в ярком свете полуденного солнца. Это был смешанный лиственный массив, в основном дубы и клены, с плотным подлеском из орешника и бузины.
Мы съехали с дороги и остановились метрах в трехстах от опушки. Затем быстро замаскировали сеткой и ветками фургон.
Прежде чем выдвинуться к месту операции, я извлек из Фолда кибр Михаила. Он тут же на месте быстро облачился в броню. Лязгнули фиксаторы, сервоприводы издали тихое гудение, проходя тестовый цикл. Призрак повел плечами и подвигал ногами, оценивая свободу движений, и удовлетворенно кивнул.
Чехол с Вихрем отправился за спину, а планшет, синхронизированный с датчиками, Михаил закрепил ремнями прямо на левом предплечье поверх бронепластин.
Я распределил по отдельным подсумкам сейсмические датчики и сканеры зэн-спектра. Этого арсенала вполне хватало для организации плотной сети наблюдения на километровом участке периметра.
Покончив со сборами, мы выдвинулись к месту проведения операции и через несколько минут шагнули под темный полог леса.
* * *
Установка датчиков была делом монотонным, но требующим ювелирной точности. Я продвигался вдоль невидимого рубежа, который Снег обозначил как зону дискомфорта. Каждые пятьдесят метров вгонял в грунт тонкий штырь сейсмосенсора, а на уровне груди крепил к древесным стволам компактные пластины пассивных зэн-сканеров. Двадцать точек на километр периметра. Этого с лихвой хватит, чтобы засечь любое физическое или энергетическое движение исходящее из внутреннего радиуса.
Лес здесь казался обманчиво обыденным. Он был по большей части обычным. Аномалия еще не вступила здесь в полные права. Вековые ели, густой орешник, покрытые мхом валуны. Где-то высоко в кронах заливались птицы. Ни малейшего намека на угрозу. Однако Майя регистрировала едва уловимые искажения фонового зэн-поля. Что-то впереди, в самом сердце леса, ровно и
