калейдоскоп из элиты нашего полиса, и, если честно, чем дольше я здесь находился, тем больше хотелось забиться в какой-нибудь уголок потемнее и отсидеться там до самого окончания вечера.
«И нахрена я не послушался Ольгу Васильевну и не сказался больным…» – с грустью подумал я, слушая бесконечное стрекотание радио по имени Нина.
К счастью, никто не собирался бросать нас на произвол судьбы или оставлять без присмотра на особо долгое время. Пусть народ и разбрёлся по залу, но, получив команду, мы быстренько вновь собрались в исходную формацию, в том числе и я с о чём-то глубоко задумавшейся Алисой по левую руку. Находясь в кильватере Бояра с учёной, постоянно раскланивающихся со знакомыми, мы такой же походной колонной проследовали прямиком в зал. Места, отведённые нам, оказались примерно посередине, недалеко от прохода… и рядом с тремя группами молодёжи нашего возраста, одетой в форму, похожую на нашу, но немного другого фасона и цвета.
– Морозовцы, безродные и жизнюки, – скривилась Нинка, как всегда, проявляя недюжинную эрудицию и комментируя всё, что только видела. – Как же без них! Понаехали тут…
– Это кто такие? – тут же влез Борис, покинув на некоторое время свою серую мышку.
Видимо, не мне одному было до жути интересно происходящее вокруг нас (хандра моя как-то незаметно испарилась, оставив после себя облачко пара).
– Ученики из других академий чародеев, – красноволосая пренебрежительно отмахнулась рукой. – Мусор, в основном! Хотя… надо признать, встречаются довольно сильные экземпляры.
– Ефимова, язык прикуси! – Было бы странно, если бы наши перешёптывания прошли мимо внимания Грега, точнее, мистера Грега, а не самозваного блондинчика по имени Вася. – Наша академия, конечно, лучшая из лучших, но и остальные три мало чем нам уступают. А в чём-то даже превосходят. Лучших медиков, чем те же сеченовцы, и найти-то сложно. Да и морозовцы хороши в бою!
– Так то жизнюки! Понятно, что с ними в чаровничестве не потягаешься. А вот в рукопашке Дашка в прошлый раз им всем наваляла, даже этим вашим хвалёным стихийникам, – чтобы переспорить Нинку, нужно было иметь талант, а заткнуть – так и вовсе гениальность.
Потому та не обращала внимания ни на угрозы мистера Грега, ни на недовольство беловолосой, скорчившей злобную моську, ни злобу Алисы, с тяжёлым вздохом прикрывшей глаза, и продолжила:
– Ну а чего, правду же говорю!
– Иногда лучше жевать… хотя да, ты даже в этот момент обычно что-то бубнишь, – хохотнул Борислав, тут же заработавший тычок от оккупировавшей его левую руку Линки. – Ой, рёбра! Похоже, трещина. Мистер Грег, а можно в уборную отойти? Синяк стоит посмотреть, хоть визуально оценить насколько всё плохо. А вообще, лучше сразу в госпиталь…
Физрук хотел было рыкнуть что-то в своём духе, явно с трудом сдержался, хотя, судя по скрипу зубов, очень хотел высказать нам много чего хорошего. Однако отпускать серба куда бы то ни было не спешил. И я его прекрасно понимал, ибо уже оценил способности моих одноклассников к неконтролируемым разрушениям. А уж Борислав, известный всей академии экстравагантными выходками, являлся постоянным источником головной боли учителей. Отпускать такого в сольное путешествие по резиденции Князя – гарантированный способ нажить громадные неприятности.
– Я прослежу, – помощь пришла откуда не ждали, от Фридриха Иосифовича. – Кто ещё желает? Если сомневаетесь, то лучше сходить, до антракта выйти всё равно никому не позволю.
Я прислушался к организму и поднялся с места, которое уже успел занять, провожаемый хмурым взглядом и тихим шипением Уткиной. Да, я наизусть помнил все наказы Ольги Васильевны, про «дышать через раз» и то носом, но считал, что она всё же перестраховывается.
Вряд ли посетители мероприятия такого уровня будут на меня кидаться, тем более в присутствии не просто взрослого чародея, а целого полковника гвардии в отставке. К тому же учёной явно было не до меня. Женщина непринужденно болтала о чём-то с несколькими дамами, окружившими её и явно отрезавшими пути к отступлению. Значит, есть шанс уйти и вернуться незамеченным.
Всего желающих набралось пятеро, причем одни парни, что симптоматично. Девушки гордо проигнорировали призывы разума, видимо, мотивируя это тем, что настоящие принцессы не писают. Ну, если только радугой, и то в крайнем случае. Мы же дружной толпой отправились следом за Фридрихом, явно прекрасно ориентирующимся в помещениях кремлёвского небоскрёба, стараясь подстроиться под его скорость.
Всё же старая травма ноги давала о себе знать, но если в академии завхоз не гнушался ходить с тростью, то сейчас демонстративно ею пренебрёг. На мой взгляд, зря, вряд ли те же гвардейцы стали бы из-за этого его меньше уважать. А мнением остальных можно было бы и пренебречь, но… у каждого свои тараканы в голове. И уж точно не мне осуждать носителей другой породы.
Может, Ольга и дула на воду, но зерно сомнений всё же в душе поселила. Так что я немного стремался больших скоплений людей, особенно с клановой символикой на одежде. Но, к счастью, Фридрих и не собирался тащить нас обратно в холл. Наоборот, при первой возможности нырнул в неприметную нишу в стене, ведущую явно в технический коридор, не предназначенный для посетителей. Это легко можно было понять по голым панельным стенам, покрашенным в голубой цвет, без намёка на какие-либо украшения. Понятное дело, что на входе нёс дежурство гвардеец, правда, беспрепятственно пропустивший нас, после того как отдал честь полковнику. М-да, связи в этой жизни решают всё… даже при походе в туалет.
Однако вести нас в сортир для персонала завхоз всё же не стал. А может, просто посчитал ниже своего достоинства посещать такие места, и я его прекрасно понимал, хотя и не сомневался, что даже там всё сверкает, как на кухне элитнейшего ресторана. Тут дело не в снобизме и чванливости, а в элементарном чувстве собственного достоинства. Ну и, естественно, в статусе, не без этого.
Если ты сам себя не уважаешь, то с чего это будут делать другие? Если поставил себя бугром, не шестери! Ну и так далее…
Так что, оставив за спиной пару переходов, мы вышли в явно общественный, судя по убранству, коридор, оказались практически рядом с уборной, предназначенной для посетителей. Опять та же нарочитая роскошь, зеркала во всю стену, лёд в писсуарах, ну и пара молчаливых слуг с полотенцами наготове. Интересно, как называется их должность? «Туалетные» или «уборные»? Судя по каменным лицам, они были готовы помочь гостям при любых затруднениях… Которых у
