Славку.
Фельдшер встала, подошла к плите и вновь поставила на огонь чайник. Она не вмешивалась в разговор — ей и так пришлось слишком многое узнать и принять в этот день. Но слушала внимательно.
— Выходит, так. — Макс полез в карман за сигаретами. — Если бы не мы, ничего бы этого не было.
— Если кто узнает, нас порвут. — Перестал смеяться Слава. — Да я сам себя порву. Надо же было такое устроить.
Таня поняла, что вмешаться всё же придётся.
— Вы меня, конечно, извините, я человек в этом деле новенький и много чего не понимаю. Но почему вы вините себя? Из того, что я слышала, выходит, что вам задурил голову кто-то очень опытный, хитрый и целенаправленный. Человек добился того, чего хотел. Вашими руками. А вы знать не знали, что делаете.
— Незнание законов не освобождает от ответственности, — угрюмо пробормотала Сычкова.
— Нет, нет, Танюша в чём-то права. Мы кашу заварили, конечно, но не по своему же рецепту.
— Точняк! — Согласился Вячеслав.
Парень подошёл к окну, вытянул шею и прижался щекой к стеклу. В такой позе был виден краешек Леса.
— Думаю, мы заварили, нам и расхлёбывать. Надо выяснить, кто нас так подставил, надавать ему по кумполу и закрыть дыру в этот самый Вырай.
Максим к предложению отнёсся скептически:
— Интересное предложение. Вот только как ты это выяснять собрался? И дыру закрывать.
— А очень просто. — Отлип от окна Коваль и повернулся к слушателям. — У нас всего два варианта. Либо Николаевна, либо покойная директриса. Круги, которые в ритуале использовали, мы взяли у Ольги Васильевны. А она, скорее всего, у бабы Тони переписала.
Глава 43
Следующая неделя оказалась богатой на события, но выяснить хоть что-то о таинственном манипуляторе не удалось. Сельчане устроили детям родительский террор. Несовершеннолетние сидели по домам, общались друг с другом через социальные сети и по телефонам и жаловались на «беспредел».
А округа стояла на ушах. Стало известно о самоубийстве Фокина, которое произошло сразу после посещения Леса. Сергей Игнатьевич ускорил процесс установки табличек, всё было проведено аккуратно, без жертв — мужики ближе, чем на три метра, к деревьям не подходили. Вот только собака Печкина, поначалу крутившаяся среди людей, сбежала в Лес. На свист отозвалась минут через пять, вернулась украшенная репейником, радостная, весёлая, махая хвостом.
А дома взбесилась. Укусила за ногу хозяйскую корову, напала на Аллу, которая едва успела закрыться в доме. Перемахнула через двухметровый забор и понеслась, рыча, по селу. Владимир, схватив охотничье ружьё, припустил за ней.
Псина бросалась на людей, животных. Металась и завывала. Печкин, чертыхаясь, всё никак не мог прицелиться.
Сафари по деревне продолжалось минут двадцать. Выдохлась и собака, и хозяин. Многие попрятались по дворам, но нашлись и те, кто решил помочь Володе. Поэтому свидетелей оказалось достаточно.
Устав, пёс побрёл к елям, росшим перед зданием сельсовета. Печкин наконец-то получил шанс разобраться с взбесившимся животным.
Но собака, верой и правдой прослужившая шесть лет, обернулась и пролаяла хриплым голосом:
— Только попробуй, мразь. Горло перегрызу.
Володя от неожиданности уронил ружьё. Прозвучал выстрел, и на втором этаже административного здания на осколки разлетелось окно. Послышался женский визг.
Собака метнулась к ближайшей ёлке, ловко, словно обезьяна, взобралась на самую верхушку, засмеялась и растаяла в воздухе.
— Яшка! — Завопил Печкин. Он пса своего холил и лелеял, ходил с ним на охоту, а в морозы не брезговал запустить в дом, к теплой печке. Только что мужчина готов был застрелись питомца, думая, что животное может навредить соседям.
Но сейчас он понял — всё дело в Лесу. И собака не виновата.
Володя сел прямо на асфальт и обхватил голову руками.
Свидетелем исчезновения пса оказался и молодой отец Сергий, который как раз в этот момент вышел на крылечко маленькой сельской церквушки, находившейся в паре десятков метров от сельсовета. Священнослужитель, естественно, знал, что на берегу реки появился странный лес, которого очень боятся местные. К нему даже приходили просить помощи деревенские активистки. Батюшка заявил, что проблемы от неверия в Бога и неумеренного пьянства во вверенном ему приходе, наказал молиться и просить милости у Господа.
А увидев Яшку на верхушке ели, понял, что всё гораздо серьёзней, чем показалось поначалу. Поэтому вышел к мужикам и сообщил, что в срочном порядке ждёт жителей деревни на литургию.
Пришли, конечно, не все, но большинство.
Весь день отец Сергий исповедовал и причащал местных жителей. Затем читал проповедь о происках диавола и о том, что он силён только при слабости души человеческой. Посоветовал истово молиться, как только начинает что-то мерещиться, призвал соблюдать заповеди, благословил всех скопом, а затем, поздно ночью, пугая бледным лицом жену, чатился с одним из сокурсников, осторожно выясняя, что же ему делать и как помочь людям.
На следующее утро, когда куча народу ёжилась от утренней прохлады, ожидая автобус на остановке, задрожала земля.
Мимо людей, вгрызаясь копытами в асфальт, по дороге пронёсся табун чёрных лошадей. У животных гривы сияли огнём, а глаза полыхали красным. Табун, добежав до небольшой площади перед церковью, клубом и сельсоветом, растворился в утреннем воздухе, оставив после себя лишь запах прелых листьев.
Так что да, у взрослых были причины ограничить свободные передвижения детей.
* * *
Хоть никто и не закрывал Макса на замок, у него тоже не было возможности проводить расследование — в гости приехала мама. Максим сообщил родителям, что остаётся в Красноселье ещё минимум на год, невзирая на то, что срок обязательной отработки по распределению истекает тридцать первого мая. Папа просто принял информацию к сведению, справедливо считая, что сын уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выстраивать жизнь.
А вот мама… Мама долго и упорно выпытывала причину. Хороший коллектив, любовь к детям и прекрасная природа не показались веской причиной для того, чтобы наплевать на карьеру, поэтому женщина принеслась вытаскивать сына из «деревенского болота».
Уже к вечеру, собрав сплетни во всех трёх магазинах, она знала причину, и даже адрес, по которому эта причина проживала.
Для Тани приход в гости потенциальной свекрови оказался полной неожиданностью. А так же все эпитеты, которыми интеллигентная женщина её наградила.
Макс грудью встал на защиту любимой девушки, мать обиделась.
Скандал продолжался три дня. В конце концов, Максим собрал чемодан, извинился перед Семёновной и переехал жить к Тане — назло родительнице. Мама изобразила сердечный приступ. Татьяна, скрепя зубами, оказывала первую помощь и старалась не обращать внимания на оскорбления «пациентки».
Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы в
