ловить летающий навоз. Если рисоеды снова отправят подарки, вы их будете ловить как миленький. Не захотите — выпустим через командование приказ о вашей мобилизации.
Теперь моя очередь с усмешкой смотреть на него. Смешной жадина. О саботаже он будто бы и не слышал, хотя ведь сам представляет из себя пример небрежного исполнения своих обязанностей. Я же могу очень хреново ловить шарики, а потом просто пожать плечами — дескать, не углядел, бывает, простите за подорванную базу. Кончено, я не будут поступать как гнусная свинья. Рисковать продовольствием для солдат — не мой способ. Солдаты не виноваты. Но жирдяй же этого не знает, вот что странно.
— Выпускайте свои приказы на здоровье, господин полковник. Только вы зря бумагу замараете. У меня уже есть приказ от нашего общего командования, — замечаю. — Мне поручено одно непростое задание. Так что охота за навозом будет идти по остаточному принципу. Если хватит ресурсов — поможем, а нет — что ж, для меня важнее выполнение целей командования, уже простите. И позвольте дать вам совет. Готовьтесь в следующий раз решить навозную проблему сами, — отодвигаю «сардиновый» приказ обратно к жирдяю. — Консервы оставьте себе.
И я резко встаю и, подождав следом поднявшуюся Свету, стремительным шагом направляюсь к двери.
— Постой, голубчик! — доносится встревоженный голос Жипина. — Что у вас еще за приказ⁈ О чем вы?
— Я не могу посвящать посторонних, — оборачиваюсь. — У вас нет нужного допуска. Всего доброго.
— Стойте! — Жипин встревожился не на шутку. — Вы можете как-то подтвердить свои слова? Насчет приказа?
— У меня в резиденции сейчас находится лучший Устранитель всех времен Фирсов Ефрем Кузьмич, — пожимаю плечами. — Его местопребывание не является тайной. Ну а выводы вы можете сделать сами. Или звякните в Охранку. Экспедиторы могут вам помочь, они ведь всё о всех знают, но, правда, — усмехаюсь. — я бы не рискнул привлекать к себе их внимание по такому пустяку. До скорого…
— Стойте! — повторяет Жипин и нервно натирает друг о друга пухлые руки. — Голубчик, куда же вы спешите? Чаек даже не допили. А варенье? Вкусное же варенье. Давайте еще побеседуем.
— Некогда, извините, — я берусь за ручку двери. — Разве что вы всё же сдержите свое слово, тогда у нас появится предмет обсуждения.
— Да-да, конечно, — Жипин хватает трубку. — Сейчас напечатают новый приказ. А пока же попейте чаек, это много времени не займет.
— Конечно, — я киваю Свете обратно на стул, и она послушно садится первой, а потом уже моя очередь. Правила приличия, все дела.
Дальше наша беседа идет в таком ключе, в котором изначально должна была начаться. Полковник велит помощникам приготовить приказ о снабжении нас царскими ИРП. Я же обещаю приложить все усилия о ловле навозных снарядов. Сразу бы так, но нет, всегда и везде пробиваюсь с боем. Пускай даже это словесные баталии, но без конфликтов даже шагу ступить не дают.
В итоге мы со Светой уходим с копией приказа в руках. Когда КПП остается позади, блондинка задается вопросом:
— Даня, а где ты научился так ловко шантажировать людей?
— Свет, скажешь тоже, шантажировать, — усмехаюсь. — Это деловые переговоры. Да просто заложен во мне этот навык, да и всё.
— Уж что-то много всего в тебе заложено, Даня, — Света пристально смотрит в мои глаза. — А иногда мне кажется, что ты вообще старый опытный дед, даже старше твоего Фирсова.
— Как любопытно, — удивляюсь. — У меня по поводу тебя возникают точно такие же ощущения, Свет. Уже частенько ты ворчишь.
— Что я старуха⁈ — негодует блондинка. — Эй, я же девочка! Мне нельзя такое говорить!
— Да? — мое удивление только растет. — А я думал, что у нас честный доверительный разговор.
— Хватит! Сам ты старик!
— Ну это ты уже говорила, ха. Повторяешься, Светлана Дмитриевна.
В возмущении она бросает маленький фаербол-бусинку. Ловко ловлю шарик ладонью, и он тут же развеивается. Дар Пустоты — полезная всё же штука.
А на самом деле переговорам я научился еще в армии. Основной способ заработать на срочке — это торговля. Продают абсолютно всё: съедобное и несъедобное, свое и обмененное, легальное и не совсем (речь о взрослых журналах). Сам я почти не барыжил, разве что обменивал импортный батончик на ведро дачных яблок, но и обычный призывник должен быть всегда начеку, а то тебе впарят какую-нибудь ерунду — платный внеплановый перекур или даже просто платный совет. Потом эти навыки пригодились и в апокалиптической пустоши. Чем только не обменивались с другими группами выживших. Правда, тут уже уровень товара сильно снизился: например, крысиное мясо меняли на самогон из навоза, который недавно жаждал распробовать Гумалин. Чудесные были времена.
По возвращению в крепость я бегом принимаю ванну. Немного медитирую в горячей воде, а когда открываю глаза, ванна уже засыпана лепестками роз. А за дверью раздается задорное хихиканье. Проказница Лакомка освоила новые подколы.
— Шеф, приехали дворяне Гансов, Меринин и Злобин, — докладывает гвардеец, когда я уже отмылся и закутался в махровый белый халат.
— О, наконец! А то уже война кончится, пока мы сидим в Роге.
— Значит, их мы и ждали, да, шеф? — Краснощекий юноша Василий смотрит на меня преданно, с восхищением. В его незамутненных детских глазах горит жажда битв.
— Ага, это наши союзники, — киваю. — Самих дворян впустите. А их отрядам велите разбивать лагерь за стенами. Если кому-то не хватает палаток, провианта, спальных мешков — поделитесь. Дворян же разместить с комфортом в самой крепости.
— Так точно, — гвардеец шустро убегает. Совсем молодой пацан, но быстрый как заяц. А еще это бывалый ветеран Аномалии. Ему на самом деле лет сорок. Ага, сам в шоке. Серега Сивых как-то рассказывал, что в окопах бойца укусила аномальная выдра, и после этого он не стареет. Причем боец неодаренный, да и анализы крови не показали никаких примесей. Он просто застыл во времени. Парню сильно повезло, потому что больше никто никогда не видел молодильных выдр. Один шанс на миллион.
Одевшись, я спускаюсь во двор. На крыльце доносится громкий недовольный возглас:
— Мои люди останутся ночевать за стенами⁈ — один из новоприбывших кричит на нестареющего бойца. — Да что это еще за самоуправство! Быстро зови Вещего!
— Звать никого не
