для атаки. А затем отклоняю назад голову и бью лобешником в переносицу Злобина. Хруст хрящей эхом отзывается в моих ушах. Коротко вскрикнув, дворянин мигом теряет сознание и падает мешком.
«Это же не по правилам спортивного фехтования» — офигевает Воронов.
«У нас здесь не спорт, а жизнь, где двое нападают на одного, — отмахиваюсь. — Сражайся с этим сам».
Меринин подскакивает, и Воронов, резко развернувшись, отражает удар. Дальше я просто наблюдаю, как легионер теснит противника. Оба фехтовальщика примерно на одном уровне, однако на стороне Воронва физуха. Меринин — кислотник, а значит, сильно уступает мне в физических параметрах. Неудивительно, что после громкого столкновения стали дворянин опять роняет клинок. Ну а дальше я снова беру под контроль тело и одариваю противника хорошим лоу-киком. Ногу отсушивает и Меринин валится как подкошенный.
Я киваю Камиле, чтобы она полечила Злобина. А то еще истечет кровью.
— Спасибо за хороший бой, господа, — усмехаюсь. — Правда, мне всё время казалось, что вы смотрите куда-то не туда. Да, виды у нас красивые, но ведь не стоит забывать о том, где находитесь. Пожалуйста, имейте это в виду.
Внимательно смотрю в глаза Гансову, стоящему в стороне. Пауза затягивается, но и я молчу, не отводя взгляда, и граф наконец мрачно кивает.
— Да, мои люди будут внимательны, — бросает он.
Вот и славно. У нас есть еще пара дней посмотреть на поведение гостей, и если снова обнаружатся огрехи, то не беда, поможем и подкорректируем. Мне несложно. Союзники всё-таки, а не чужие люди.
Глава 21
Хань
Следующий день проходит без эксцессов. Гансов со свитой поутихли и постарались вести себя прилично. Меня, честно говоря, удивляло, что для «Тибета» выбрали столь недисциплинированных дворян. Хотя нет, проблемы с дисциплиной вовсе не главное. Вот что поразительно — умом эти парни точно не отличались, раз спорили с Фирсовым.
Я дождался подходящей минуты и задал Устранителю щекотливый вопрос.
— Филинов, почему тебе всегда всё непонятно? — сразу зафырчал Фирсов. — Обойдешься без этого знания.
— Обойтись-то обойдусь, без сомнения. Но я же ваш заместитель, — замечаю. — Вы сами назначили меня. А намного проще выполнять руководящие функции, когда имеешь представление кто под твоим началом.
— Знаешь, я уже начинаю думать, что не того назначил, — Фирсов прищуривает белесые глаза. Характер у старого ликвидатора, конечно, не ахти.
— Тогда, конечно, переназначьте, — безразлично пожимаю плечами. — Но я думал, что главным аргументом моего назначения послужила не моя покладистость, а укомплектованность моей гвардии.
— Да ты что?
— А разве нет? — я решаю перечислить. — Оснащенные уникальными артефактами бойцы, смертоносная Голубая Горгона, ящеролюди-физики с Даром Невесомости, два дракона, ну и жены-Мастера. Моя небольшая гвардия далеко не самая сильная, но зато справится со многими нестандартными диверсионными задачами.
— Гвардия у тебя, правда, разношерстная, но вовсе не поэтому, Филинов — с превосходством смотрит на меня Устранитель. — Но ты уже не узнаешь.
— Ну и ладно. А насчет Гансова-то узнаю?
«Гансов с вассалами всего лишь пушечное мясо, — вдруг звучит в моей голове голос Фирсова. — На случай если мы угодим в ханьскую ловушку. Если возникнет надобность отступать под обстрелом, бросим их в атаку и выиграем себе время. Потому Владислав и выбрал нам в компанию не очень умных представителей дворянства, зато сильных, с крепкими гвардейцами. Ну и таких Охранке несильно жалко. Сам видел их дисциплину».
— Это многое объясняет, — произношу я вслух, а Фирсов, больше не сказав ни слова, шагает прочь. Старое лицо ликвидатора не выражает никаких эмоций.
Как я отношусь к такой постановке задачи? Никак, поживем увидим. Рано судить. Тем более что командир — Фирсов, и это ему придется договариваться со своей совестью. Я же установлю защитные артефакты также и в машинах Гансова. Ибо пускай для командования его люди — всего лишь пушечное мясо, для меня же они — штурмовики крепости Странника. Так что добраться до Тибета должны все и точка.
С такими мыслями я иду к себе в кабинет. По пути попадается Злобин. Радость от встречи испытываю почему-то лишь я один.
— О, Кирилл! — окликаю вассала Гансова. — Хорошо, что мы пересеклись. У меня как раз к вам приказ.
— Что вы хотели, граф? — мрачно спрашивает Злобин.
— В рядах моей гвардии с недавних пор появился одаренный каменщик-дроу, — улыбаюсь. — Ему бы не помешал спарринг-партнер с таким же Даром. Позанимайтесь с ним, — заканчиваю без всяких «пожалуйста». Приказы всегда отдают без вежливых распираний.
— Хорошо, — совсем не радуется новой обязанности Злобин.
— И вот еще что: под словом «спарринг» подразумевается обычный спарринг, а не бой с риском для жизни, который мы с вами недавно устроили.
— Хорошо, — второй раз повторяет дворянин.
— Отчитайтесь потом по выполнению, — даю последнее поручение и на этом ухожу к себе.
Вообще надо пробежаться по спискам, кого берем с собой из моего рода. Студень уже предоставил варианты, осталось только выбрать подходящий. Кроме гвардейцев, поедут младшие жены, Змейка, Дубный, ящеролюди и драконы. Ах да, еще Гумалин. Рунописец может понадобиться при взятии замка Странника. Некоторое время я раздумывал, стоит ли с собой брать жен. В итоге всё же возьму. Пускай миссия и опасная, но, блин, а где сейчас безопасно? Уж за своих я постою.
— Даня, это какое-то безобразие! — в кабинет залетает Светка, почему-то в одной туфле. — У Ломтика появилась дурная привычка таскать обувь! Что это с ним⁈
Вслед за блондинкой забегают Камила с Леной, тоже полубосые и возмущенные.
— Мм, без понятия, — удивляюсь я, заметив в дальнем углу три женских туфли. Минутой назад их не было. — Но сейчас выясним.
Ментальными волнами вызываю пушистика, который незамедлительно выпрыгивает на руки Светке. Ломтик весело принимается лизать ей пальцы. Я же прочитываю собачьи мысли.
— Всё просто. Наш собакен соскучился по стае, — усмехаюсь. — Мы давно все вместе не собирались, вот и причина пушистых диверсий.
— А почему он не привел Лакомку? — замечает Камила.
— Лакомка смогла сохранить туфлю, — отвечаю, найдя ответ в щенячьей голове. — Обратилась в ирабиса, и Ломоть ушел ни с чем. В итоге три из четыре попадания.
— Отлично! И что нам делать, когда ты поедешь в Хань? — возмущается Света, которую совсем не умилил
