Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
О'Мэлли снова отпил воды, кивнул каким-то своим мыслям, затем продолжил:
— Фактически всего один раз испанская инквизиция, видимо, что-то заподозрив, а может быть, получив конкретный донос, добивалась именно истины в том виде, какова она есть.
— И добилась.
— И добилась, похоже. Но истина была признана опасной, по той же самой причине, по которой американское правительство не расследует подобные дела официальным образом. Поэтому было решено протоколы допросов переписать.
— Тут подоспела политика и… — завершил я его мысль.
— Совершенно верно, — сказал он. — Одним камнем убили двух птиц. Но, как бы то ни было, примерно после этого в Испании произошли странные вещи, два похожих случая. В пещерах, а это каждый раз были пещеры, стал появляться посланник дьявола или даже демон высшего порядка. Он приходил из ниоткуда и уходил в никуда, во тьму, он служил черные мессы, он собирал рабски покорную паству, и что важно — описания его были на удивление похожи: высок, строен, бледен, красив, с длинными волосами и небольшой бородкой и даже, о чем только шептались, похож на канонические изображения Христа.
— Кто-то получил доступ к оригиналам протоколов? — предположил я.
— Верно. Одновременно с этим исчез один из монахов, помогавших трибуналу, как раз подходивший под описание.
— Хм… уже интересней.
— Что важно: монах был из богатой дворянской семьи и принял постриг в качестве покаяния за совершенное в детстве убийство. Подробности неизвестны, но с позиции нашего нынешнего знания можем предположить, что убил он с намерением. Связи ли его семьи сыграли свою роль, милосердие ли судей, но его принудили принять постриг в возрасте двенадцати лет.
Вот как, все интересней и интересней.
— То есть в протоколах про то, что вниз могут спускаться лишь те, кто убивал в детстве…
— Да, до возраста конфирмации, который мы полагаем примерно в четырнадцать лет.
— Так вы все же связываете веру и… это? — Я показал пальцем куда-то вниз, словно указывая направление на Преисподнюю.
— Мы не знаем, — сказал О'Мэлли. — Раньше это связывали непосредственно, сейчас… просто не знаем. Но есть некий пороговый возраст, после которого получить подобные способности невозможно. Как бы то ни было, — он бросил опустевшую бутылочку в маленькую выдвижную урну, — монах подходил под требования, и он исчез. После чего, как я уже сказал, в роли демона смущал умы, что было не так страшно, и приносил человеческие жертвы, что страшнее. Кстати, вы знаете, что места проходов требуют поддержания?
— Нет.
— Если не убивать людей в этом месте, то проход постепенно слабеет и закрывается. — О'Мэлли схлопнул свои худые ладони с длинными пальцами.
— Как часто?
— Сведения разнятся, сказать точно я не могу. Раз в год, не знаю, раз в два года, — он пожал плечами.
— Но надо.
— Надо.
— И что было дальше?
— Появления дьявола в Испании прекратились примерно в течение века. Святая инквизиция уже знала, как бороться с подобными прорывами, и эти места уничтожала, делая их доступными свету. Потом и дьявол пропал, куда — никто не знает.
— А процессы с евреями после этого?
— Из того, что нам удалось изучить, привлекло внимание немногое. Один случай в той же Испании можно было бы предположительно отнести к подобному, но подозреваемый скончался во время допроса. Позднейшие случаи были уже спекуляцией и политикой.
— То есть все прекратилось?
— Нет, ничего не прекратилось. Большинство подобных преступлений оставалось в стороне от общественного внимания, кроме, пожалуй, самого громкого — Джека Потрошителя.
— Того самого? — удивился я. — Я был в «Лондон Данджеон», там целая экскурсия по его преступлениям, но я не помню явных признаков, подвала, например, или…
— Он экспериментировал. Сначала предполагал, как мы понимаем, некую ритуальность в процессе, а потом нашел правильное сочетание. После чего исчез. А вот убийства в подвалах, например, случались. Но тогда в Лондоне было много убийств, и никто ими так уж сильно не интересовался. Единственное, что можно сказать точно: с момента процесса в Испании подобные случаи уже не были связаны с иудеями. Похоже, что эта ветвь распространения древнего знания прервалась, а в дальнейшем оно распространялось через «учеников дьявола». — О'Мэлли пальцами изобразил кавычки. — То есть оно утекло через оригиналы протоколов допроса и беглого монаха.
— А позже были понятные и доказанные случаи?
— Были, разумеется. Их локализовали и с ними справились. Но дело в том, что подобное знание стало намного опасней, чем раньше, а заодно возможности искать подходящих людей с помощью Интернета невероятно расширились. Кто готовил вам вот этот доклад, который вы читали?
— Один парнишка, работает программистом.
— И долго он над ним работал?
— Нет. Не знаю. Вечер, — предположил я, пытаясь прикинуть, сколько времени Витёк над этим провозился.
— А раньше для подобного требовались бы месяцы и перелеты, верно?
— Верно, — согласился я. — А почему знание опасней?
— Потому что в нем появился смысл. Что раньше получал тот, кто открывал проход? — О'Мэлли явно задал риторический вопрос и ответил на него сам: — Убежище. Долгую жизнь. Возможность спрятаться. Но не более. Потому что выйти за пределы круга света вокруг прохода было почти невозможно, там твари… верно?
— Верно, — кивнул я.
— Вы их видели?
— Видел. Даже убивал, — немного выпендрился я. — Ничего сверхужасного.
— А теперь попробуйте представить, что вы один… ну, или даже вдвоем или втроем. У вас кираса, шпага и пара кремневых пистолетов. Или даже хорошее ружье, пусть автомат, но идете вы пешком. Рискнули бы пройти через город?
— Нет, — ответил я без малейших раздумий. — Не думаю, что получилось бы.
Даже с пулеметом не прошел бы, думаю, потому что твари наверняка бы сбегались на выстрелы. Ну, мне так кажется. И их много, очень много их было в городе, можно представить, как они нападали бы со всех сторон. Нет, не отбился бы, машина нужна, машина рулит.
— До появления автомобилей не было возможности устраивать внизу пути, — сказал священник. — До появления Интернета не было возможности создавать большие банды, способные туда спускаться. И не было в этих краях ничего такого, что приносило бы прибыли, сравнимые с наркотиками.
— С наркотиками тоже было? — удивился я.
— Было. В Мексике. Причем очень всерьез.
— Расскажете?
— Это у вас кофе? — улыбнувшись, О'Мэлли показал на термос в моей сумке.
— Хотите? — с готовностью предложил я.
— Не откажусь.
— Я даже две чашки взял, знал, что пригодятся.
— Стаканчики здесь есть. — Он вытащил из бара стопку пластиковых стаканчиков.
— Это глумление над кофе, — отказался я. — Есть чашки.
Чашки на самом деле тоже были пластиковые, но хоть именно на чашки похожи. О'Мэлли щелкнул ногтем по своей, усмехнулся, но ничего не сказал и подставил ее под термос. В салоне запахло кофе, причем так сильно, что один из пилотов, блондин, обернулся.
— Хороший кофе, — сказал священник, осторожно отпив. — Только горячий очень. Да, вот такой вопрос: вы смотрели фильм «Пердита Дюранго»?
Я задумался. Название знакомое вроде, но как-то на место не встает, ничего на ум не приходит. Почему-то увязывается с Тарантино, но почему — черт его знает.
— Там снимался Хавьер Бардем. Возможно, первая его роль за пределами Испании, — подсказал он.
— Ну да, помню, видел когда-то очень давно, — вспомнил я. — Он играет вуду-психа со смешной прической, и они там лихо и весело маньячат и убивают с какой-то девицей, так? Мексиканская версия «Прирожденных убийц», только намного хуже и глупее.
— Верно, — кивнул он. — На самом деле у Ромео Долореса, как и у Пердиты, есть прототипы. История, естественно, искажена до неузнаваемости, но все же в основе она о реальных людях — об Адольфо Констанцо и Саре Марии Альдрете Вильяреаль. Он кубинец из Майами, очутившийся в Мексике, она мексиканка, уехавшая в Соединенные Штаты и вернувшаяся обратно.
— Никогда не слышал, — попытался я припомнить.
— История о них не вышла за пределы Мексики и разве что Техаса, откуда была одна из жертв Констанцо. Но история кровавая и поучительная, она заставляет нас всех задуматься. В Матаморосе, что находится по другую сторону Рио-Гранде от Браунсвилла, штат Техас, исчез молодой американец Марк Килрой. Сын довольно большого начальника из американской таможенной службы, которая, понятное дело, имеет хорошие связи с мексиканскими таможенниками и полицейскими. И те, предполагая, разумеется, плохое, взялись активно искать мальчишку.
— Активно?
— Очень. Просто забирая всех возможных подозреваемых с улиц и пытаясь выбить из них признание. Трясли весь город, причем так, что сами уголовники начали искать пропавшего, чтобы успокоить власти. Добавлю: это было в восемьдесят девятом году, и наркобанды тогда еще не настолько обнаглели, как сейчас.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
