— Здравствуйте… еще раз… — Сергеев по старой привычке, кажется, спрашивал у бабульки имя-отчество, но Павел напрочь забыл, что она ответила. — Погода вот нелетная, — сообщил он. — Хотим вечерком по городу побродить с друзьями. У вас случайно карты нету?
Дежурная смерила взглядом доступную ей часть гостя и сообщила:
— Странные у тебя друзья, милок. Одинаковые такие.
Павел вздохнул. Что верно, то верно — странные. Знала б еще бабушка насколько!
— На тебе, милок, карту, — продолжила дежурная спустя пару секунд. — От прошлого мэра еще осталась — все хотел туристов к нам привадить… А я так думаю, и хорошо, что не получилось. Тихо тут у нас. Опять же золотишко народ неподалеку моет… К чему нам туристы?
Павел неопределенно хмыкнул и принял из рук дежурной полинявший буклет. Заглавная надпись гласила: «Бодайбо — край, не тронутый цивилизацией!» Сомнительный лозунг подкреплялся подзаголовком, взывающим к более низменным человеческим инстинктам: «Мы ходим по золотому песку». На четвертом развороте действительно имелась карта города. Аэропорт, который следовало бы назвать просто аэродромом, оказывается, располагался чуть ли не в самом центре, а само поселение вытянулось вдоль почему-то неподписанной реки, вплотную припадая к воде, словно это был единственный источник жизни среди глухой тайги. Грубо разрисованное на кварталы тело города, несколько названий самых больших улиц…
— Ладно, — произнес Павел. — И на том спасибо… — Он повертел карту, но в отсутствие знакомых географических ориентиров, а также элементарного указания сторон света ничего толком понять не смог. — А Иркутск-то отсюда в какой стороне?
— А срезу за рекой, — объявила дежурная. И, подумав, поправилась: — За тыщу километров.
— За рекой, — повторил Павел. — Ага…
Дорога на схеме уверенной желтой линией пересекала безымянное русло, но никаких инженерных сооружений на реке обозначено не было.
— Паром, что ли? — уточнил Павел.
— Ага… А ты чего ищешь-то, милок? — спохватилась дежурная. — На прииски дорогу? Так этакой карты нету, разве у парашютистов спросить… Сто второй номер — прямо и направо. Оне же по всей округе летают, как им без карты-то?
— Не, на прииски мне не надо, — вежливо отказался Павел. — Спасибо за буклет.
Парашютисты. В такой-то дыре… Хотя если уж самолет с большой земли — два раза в неделю, чего аэродрому простаивать?
Он сделал уже три шага в сторону лестницы, когда скрип тормозов за окном привлек внимание. Надо же — в гостинице, похоже, намечается аншлаг. Хорошо, что успели номера занять…
И только тогда до Павла дошло. Какой, к черту, аншлаг среди зимы в городе, где вся промышленность моет золото?
— Бабусь, — крикнул он от лестницы. — А что, жильцы-то у вас тут часто?
— Да какое там часто! — простодушно махнула та рукой. — Один командировочный, бывает, заселится с рейса… Так ведь самолет два часа назад прибыл, кому надо, уже пришли бы… Ты вот, например.
Терять время на ответ Павел не стал. Он просто шагнул поближе к входной двери, доставая «Гюрзу», встал сбоку, со стороны петель. Вовремя. На улице отчетливо хлопнула автомобильная дверца, и по снегу заскрипели шаги. Звякнул дурацкий колокольчик над притолокой и…
Да, этого человека Павел узнал и со спины. Только вот неправда, сам он так не сутулился, да и волос на затылке вроде как побольше… Или нет?
— Стоять, — произнес он тихо, прикладывая ствол к голове вошедшего. — Руки за голову. Оружие?
Левая рука уже ощупала бока и пояс двойника. Ничего. Тот даже не стал тратить слов на ответ, просто приподнял вверх руки.
— Вперед, на лестницу, — приказал Павел и добавил специально для изумленной до оторопи дежурной: — Брат мой. Это мы так шутим…
Двойник послушно шагнул на ступеньки. Произнес вполоборота:
— Если ты Головин, то пушку можешь убрать. Я пришел говорить, а не драться.
— Как узнал куда? — деловито осведомился Павел, стволом подталкивая гостя вверх.
— На аэродроме крутой самолет, слишком дорогой для местных. Эта гостиница ближайшая.
— Логично… Шагай, шагай. Второй этаж и налево…
Дорога вверх далась куда легче, чем вниз. Надо же, всего-то одна маленькая победа, а какое влияние на боевой дух!.. Ну и где, спрашивается, все твои предсказания, меченосец Марутта, без пяти минут творец?
— О, командир! — приветствовал Федор, едва двойник переступил порог. — Проходи, садись. Тут братья по разуму угощают!
— Чего? — не понял Павел, входя следом.
— Так это… — Федор сел. — А как же?..
— Сам пришел, — великодушно пояснил Павел.
— Интересно, — произнес Марутта. С удивлением он справился почти мгновенно и невозмутимо продолжил распаковывать сумки. В ручной клади гипербореев, оказывается, было не только железо. По комнате остро пахло морепродуктами. Очень вкусно пахло даже через упаковку — то ли пергамент, то ли папирус… Три полупрозрачные бутыли с темной жидкостью пока не пахли, но наводили на вполне понятные ассоциации.
— Я посчитал, что перед операцией воинам нужно восстановить силы, — сказал гиперборей. — Ну а раз операция, по сути, уже проведена…
Вместо окончания фразы он выставил еще одну бутыль.
— А стеречь его мы с Федором будем? — холодно осведомился Павел. — Убирай! Пьянки после победы!
После какой победы? Почему после победы, а не по возвращении в Москву, например?.. Ошарашенный собственными словами Павел так и не успел понять, откуда они взялись, потому что меченосец мягко сказал:
— Ты, кажется, не понял, это не алкоголь. Вернее, не только алкоголь. Настойка трав и экстракт из органов различных рыб — восстанавливает силы, ускоряет реакцию, пополняет энергетический баланс организма. Очень полезно для полета или боя. А прямое действие спиртовых фракций смеси проходит уже через четверть часа.
— У гипербореев? — уточнил Павел.
— У гуманоидов всех известных нам рас, — поправил меченосец. — Землянам пополнение баланса не грозит… Но в конце концов, это просто вкусно.
Павел оглядел воинов. Кто-то уже кромсал кинжалом рыбу и прочих морских гадов, не снимая упаковки. Кто-то срезал об меч пробки с бутылок и расставлял пластиковые одноразовые стаканчики.
— Я пришел говорить, — произнес двойник, опуская руки. — А говорить лучше всего за хорошей закуской. Располагает к общению.
Павел еще раз оглядел тесную комнату. На окнах решетки, четыре вооруженных гиперборея… Да никуда он не денется, в конце концов!
— Сядь к окну, — приказал он. — Марутта, двоих надо выставить перед дверью. Едят и особенно пьют пусть по очереди. С интервалом в пятнадцать минут.
Гиперборей согласно кивнул и сказал несколько слов по-своему.
Двое меченосцев тут же пододвинули к столу еще одну кушетку со стороны окна. Клон без всяких возражений продвинулся к указанному месту и уселся, нимало не беспокоясь о том, что лишается почти всякой свободы маневра.
Павел тоже сел — по другую сторону стола. Меченосец покидал на картонную тарелочку несколько кусков из разных упаковок, плеснул в стакан из бутылки и поставил все это рядом с «Гюрзой», которую Павел, демонстративно сняв с предохранителя, положил перед собой.
— Начинай вот с этого, — подсказал гиперборей. — Потом по кругу, вращая тарелку по часовой стрелке.
— Зараза! — высказался наконец Федор, не сводивший глаз с чужака. — Как же все-таки похож…
Павел раздраженно покосился на опера. Потом осторожно попробовал предложенное блюдо.
— Сразу запивай, — по-прежнему невозмутимо посоветовал меченосец, как будто совершенно забыв про клона. — Тогда жирный оттенок печени трески будет заглушен терпкостью медовика.
Павел послушался, стараясь делать не слишком большие глотки. Действительно, вкусно, черт! Остается только снисходительно выдавить, глядя на чужака, что-нибудь вроде: «Сдается мне, ты, мил-человек, мусорок…» Прямо как на «малине» у Горбатого ни дать ни взять.
— Ты, это… — буркнул Павел, опуская взгляд к тарелке. — Есть хочешь?
— Ужинал еще в Иркутске, — отозвался двойник. — В самолете не кормили.
Гиперборей кивнул одному из своих воинов, и тот моментально организовал еще одну тарелку со стаканом.
— Н-да… — произнес Федор. — Самое время потребовать сыграть «Мурку»?
Марутта удивленно уставился на землянина. Двойник же в отличие от меченосца понял мгновенно.
— Правильно, — согласился он. — Нам бы те заботы, что у Глеба с Володей…
Павел поперхнулся рыбой и закашлялся. Хотя чему удивляться? Сателлит, он ведь на то и сателлит, чтобы повторять оригинальный мир в большинстве деталей.
— Мы обыскивали самолет, — произнес он, восстановив способность дышать. — Тебя там не было.
