class="p1">— Здесь, — сказал он, — вся информация. Весь архив. В целости и сохранности. Признаться, я хотел продать его за границу, там за такое хорошо платят, только вы предложили такую, хм, вкусную цену, что я не удержался.
— Здесь точно всё? — спросил я.
— Абсолютно, — ответил толстяк и даже приложил ладонь к груди, изображая что-то между честным словом и клятвой барыги. — Можете проверить.
Я посмотрел на него, потом снова на ноутбук — и кивнул.
— Вам я верю, — сказал я.
Протянул его людям кейс с деньгами, забрал ноутбук и сразу двинулся к машине, не давая им времени на лишние вопросы. Уже у дверцы толстяк меня окликнул.
— Постойте, — воскликнул он, расплываясь в улыбке, — может, по бокалу вина в знак сделки?
— Я не пью, — буркнул я, открыл дверь и сел за руль.
Захлопнул, бросил ноутбук на соседнее сиденье, завел двигатель и краем глаза увидел, как толстяк уже раскрыл кейс и поспешно зашелестел купюрами. Только длилось это недолго. Лицо у него поплыло почти сразу. Один из бойцов, стоявших рядом, выхватил из пачки верхнюю банкноту, согнул ее, всмотрелся и заорал:
— Шеф, это же «куклы»!
— А ну, остановить его! — взвизгнул толстяк, брызгая слюной.
Дальше все понеслось быстро. Раздались выстрелы. По идее, мою невзрачную машинку должны были прошить насквозь в первые же секунды, только с этим у ребят неожиданно вышел облом. Машинка у меня была не простая. Пули с сухим злым звоном отскакивали от брони, будто кто-то швырял в кузов пригоршни железного гороха.
Я даже успел усмехнуться, только радость вышла короткой, потому что кто-то из самых сообразительных быстро устал тратить патроны и швырнул гранату. Бахнуло так, что у меня в башке все стянуло узлом, машину тряхнуло, приподняло и перевернуло на бок. Броня удар выдержала, а я внутри приложился знатно.
Выругавшись, я рванул дверь, вывалился на щебенку, сразу ободрал ладонь, измазался пылью и ржавой крошкой, и только успел подняться на колено, как над развалинами рявкнул голос из громкоговорителя:
— Всем стоять!
Ну, наконец-то подоспели наши.
По тросам с зависшего над фабрикой вертолета спускались бойцы в черной тактической одежде с приглушенными нашивками в цветах российского флага. Работали быстро, будто отлично ориентировались в фабричных руинах. Голос из громкоговорителя сухо проговорил:
— Вы окружены. В случае сопротивления открываем огонь на поражение.
— Сука, — прохрипел толстяк, и по его лицу было видно, что до него, наконец, дошло главное: его не просто хотели кинуть на деньги, на него подготовили самую настоящую засаду.
— Ну а как ты хотел, — хмыкнул я, поднимаясь и стряхивая с рукава щебенку. — Родину продавать нельзя.
Двое его бойцов, видимо, решили, что самые умные — именно они и дернулись, пытаясь открыть огонь и красиво уйти, только все закончилось раньше, чем они успели толком развернуться. Щелкнуло где-то далеко, едва слышно, и обоих почти одновременно снял снайпер. Один сложился пополам и рухнул лицом в битый кирпич, второго будто пнули невидимой ногой, он сел на задницу, потом завалился набок и затих.
К развалинам уже подкатил с глухим урчанием угловатый броневик. Дверь распахнулась, и оттуда выглянул Коровин.
— Егор, давай сюда, скорее!
Я короткими перебежками добрался до машины, запрыгнул внутрь, и только когда бронедверь хлопнула за спиной, почувствовал себя в безопасности. Коровин сразу подался ко мне:
— Ну что?
Я сунул ему ноутбук.
— Вот, здесь все. Не думаю, чтобы он обманул. Хотя как оно туда бы вместилось…
Я прекрасно помнил, как мы с ним обсуждали богатую «начинку» из секретных данных. Их должно было быть столько, что никакой ноут не потянет. Коровин торопливо взял протянутый кейс:
— С этим разберёмся — тут ведь не сама база, а коды. Ну что… Молодец. Чисто мы сработали.
— Угу, чисто, — хмыкнул я, оглядывая себя и морщась, — я вообще-то своей задницей тут рисковал. Смотри, костюмчик порвал. И жене что теперь сказать? Она вообще-то не знает, где я работаю.
— Ну, официально ты уволился из ментовки, да, — сказал Коровин, косясь на мой рукав и на разбитое колено, — только у тебя ведь есть личный помощник, он все решит.
Он сделал простоватое лицо участкового Петьки и подмигнул мне.
— Ай, ладно, — отмахнулся я и привалился спиной к сиденью, — это я так, ворчу, костюмчик новый жалко. Пока закажешь…
— Я тебе премию выпишу, — сказал Коровин, убирая ноутбук в чёрный кейс и глядя на меня со смешком, — я же твой начальник. Всё, давай, до завтра. Завтра на работу к восьми.
— К десяти приду, — сказал я, морщась, когда броневик качнуло на повороте, — мне надо жену по больничкам провести. Сам знаешь, в каком она у меня положении.
— А-а, ну ладно, — сразу сдался Коровин, — тогда можешь с обеда выходить.
На этом и порешили.
* * *
Меня высадили на тихой улице, где уже стояла машина с моим личным помощником. Я открыл заднюю дверь, плюхнулся на сиденье и только тогда по-настоящему почувствовал, как меня размотало за этот день. Висок ныл, костюм был в пыли и саже, рукав порван, на щеке засохла кровь, во всем теле так и звенела усталость. Степаныч оглянулся на меня с водительского сиденья, смерил взглядом и хмыкнул:
— Ну ни фига тебя приложило. Опять под пули лез, Егорка, ядрёна копоть? Сколько раз говорил, будь аккуратней — и бронежилет надевай.
— Да броник видно будет, — буркнул я, откинув голову на спинку. — Эти же ушлые. И вообще, странно всё получилось. Не должны были они деньги пересчитывать и проверять. Видимо, не доверяли до конца.
— Должны, не должны, — передразнил меня Степаныч, выруливая со двора, — настоящий опер всё должен предусмотреть. Запомни, Егор, чему я тебя учил.
— Ладно, хватит ворчать, — сказал я, — поехали в магазин, мне надо одежду новую купить.
— Зачем тебе ещё магазин? — он даже плечом дёрнул от возмущения. — Вон, на заднем сиденье лежит. Я всё твоих размеров заранее приобрёл.
Он обернулся назад, вытащил пакет и сунул мне. Я заглянул внутрь, достал оттуда рубашку, жилет, брюки, а потом увидел бейджик и сразу скривился. На белом пластике чёрным по синему значилось: «Менеджер торгового зала». Я попытался оторвать его, только он держался крепко, как будто прибит был.
— Ты серьёзно?
