руки.
— Ты можешь смухлевать, — до Полыни, видимо, только сейчас это дошло. Он окинул меня подозрительным взглядом, словно только что понял, что угодил в незавидную ситацию. Для Целителя он что-то не очень сообразительный. Ведь Целители — это доктора, которые должны обладать острым отточенным умом. Может, Дед Дасар ошибся с выбором? Хотя энергосетка у него отменная, а значит, Даром умеет пользоваться.
Ну, вообще, да мне ничего не стоит его скинуть. Только зачем это надо?
— Могу, — не отрицаю, и Полынь судорожно хватается за стеклянную бусинку в бороде. Хе, от ментального проникновения она защитит, но у меня арсенал довольно большой. — Но не буду. Как и договаривались, помашемся на голых кулаках. Встретимся уже внизу — конечно, в разных состояниях.
Полынь сглатывает, еще раз бросив взгляд на двор.
— Слушай, парень, если драться по правилам, тебе не выстоять, — тихо произносит он. — Согласись, ты взял лишка. Мне было западло отказываться перед товарищами. Репутация для наемника — святое. Давай просто типа поколотим друг друга для виду да и спустимся. По лестнице спустимся. Оба. Я даже готов признать себя проигравшим. Тебе же нужен живой учитель для своей женушки, так?
Он явно боится, что я не выдержу и огрею его пси-гранатой. Вон как в пот бросило. Ну, вообще нечестный маг его бы уже скинул.
— Так раз уже поднялись, то зачем отказываться от веселья? — развожу я руками. — Давай по-настоящему. Сказал же, всё будет по-честному.
Полынь сжимает кулаки. Целитель еще раз демонстративно поворачивается к пропасти. Но при этом носки смотрят в мою сторону, а, значит, готовится подлянка.
— Да как-то это всё… — он делает молниеносный рывок в мою сторону. — Сам лети в эту срань!
Говорил же — подлянка! Чтобы читать мысли, совсем не нужно быть телепатом. Достаточно знать людей. А породу наемников я уж знаю очень хорошо. Не раз встречал их брата в апокалиптических пустошах. Если наемник на ровном месте обвиняет тебя в мошенничестве, значит, сто процентов сам задумал какую-то грязную выходку.
Боковой удар парирую встречным взмахом, наши руки сталкиваются с силой, и я ощущаю, как по мышцам пробегает что-то похожее на спазм, словно электрический разряд. Полынь не дает передышки. Он продолжает напирать с ожесточением, каждый его новый джеб или хук сопровождается легким спазмом, будто его прикосновения несут в себе маленькие вспышки боли.
— Так кто же в итоге мухлюет? — усмехаюсь.
В глазах Целителя вспыхивает непонимание и страх. Любого другого его удары превратили бы в сломанную куклу: циркуляция крови нарушилась бы, вестибулярный аппарат подвел бы, судороги вывели бы из строя мышцы. Целители, мастера манипулировать жизненной энергией, одним лишь прикосновением умеют не только лечить, но и калечить, превращая противников в беспомощных марионеток. Правда, не в моем случае.
— Кто ты такой, мать твою⁈ — кричит Полынь, не останавливаясь. — Даже крепкий колосс на твоем месте бы уже лежал в собственной рвоте!
— Хе, я не просто физик.
Я — Легион.
Дар Пустоты отлично справляется с воздействием Целителя. Я уже неслабо прокачал Пустоту, и остаточные легкие спазмы мне не страшны. Незначительная коль в мышцах осталась, но она даже не замедляют меня. А вообще если бы я позволил Полыни схватить и держать меня, то, возможно, он бы и смог добиться значительного эффекта.
Кажется, эта идея приходит и в голову наемнику. Он резко бросается вплотную ко мне, пытаясь взять в захват. Но я ведь физик, а потому быстрее. Уклоняюсь от его рук, отвожу его руку в сторону и моментально захватываю его за рубашку и брюки. Резкий рывок обеих рук вверх — и вот уже я держу Полыня над головой.
— Так кто из нас оказался жулик, господин Целитель⁈
— Прости! Я перегнул палку! Думал, ты всё же не стерпишь и швырнешь боевой техникой! Прости! — кричит Полынь, при этом пытаясь ухватить меня, чтобы, конечно, парализовать. Только кто же ему даст?
— Забей, я не в обиде, — усмехаясь, подхожу к перилам. — А тебе стоит проветрить голову. Полетай.
И скидываю жулика в пропасть. Истошный ор удаляющегося Целителя длится недолго. Нет, он не разбивается в лепешку. Просто со своей жерди сразу срывается Зубастик и, обогнув башню по спирали, ловит на спину перепуганного наемника. Он шмякается аккурат между крыльями и, не прекращая орать, вцепляется в драконью чешую.
Еще во время подъема на башню я велел дракончику быть начеку ловить падающих. Всё же Полынь прав — я позвал репетиторов не затем, чтобы убить.
Покружив подо мной, Зубастик спускается к небольшой толпе зрителей. Еще находясь в воздухе, он резко наклоняется корпусом, и Полынь с высоты четырех метров падает на землю с громким стуком. Его тело неестественно выгибается, и я замечаю, что руки оказались в странных углах, явно указывая на переломы. Ну ничего, Целитель ведь. Подлечит сам себя.
Минуту спустя я спускаюсь тоже на Зубастике, только ссаживает он меня более мягко. Полынь уже исцелил свои переломы и держится в стороне, пристыженно опустив глаза в землю. Другие наемники тоже присмирели.
— Вот это был концерт! — смеется Гереса, покачивая булавой. — Не зря я приехала! Полынь, тебе бы в барды податься!
— А ты сама сигани оттуда! — защищается Целитель. — Еще и не так запоешь.
Лакомка улыбается.
— Мелиндо, ты закончил встречать гостей? Можно уже накрывать на всех обед?
— Еще пара минут, дорогая, — обернувшись к наемникам, я указываю на главную жену. — Знакомьтесь, господа — моя главная супруга графиня и дроттнинг Лакомка. Господин друид, вам предстоит обучать ее.
— Альву? — вскидывает брови друид, несильно обрадованный.
— Нашего садовода, кстати, Пнем зовут, — запоздало представляет его Дед Дасар.
— Да моя жена из расы альв, — киваю. — Вы имеете какие-то вопросы, господин Пень?
— Да так-то нет, — хмуро отвечает Пень. — Но вы только это, господин Филин, на меня не катите бочку, если ваша женушка меня будет окучивать. Я к ней сам не притронусь, вы не думайте, но альвы ж очень простые.
Наступает тишина. Гереса опять усмехается в предвкушении. Дед Дасар делает шажок подальше от друида, мол, не знаю, как этот сюда попал, сам я не при делах. Лакомка же сохраняет на губах вежливую улыбку, а вот маркиза де Блан со странным ожиданием посмотрела на меня.
— Господин Пень, ваши намеки звучат двусмысленно и
