ниспадал длинный черный плащ, расшитый серебром. В руке он держал жезл из черного мрамора, инкрустированный серебряными узорами, составлявшими странный орнамент.
– Нимруд! – воскликнул Джаспин. – Мы тебя ждали! – Король никак не мог справиться со своим голосом.
– Да неужели? Я вижу мертвецов, сложенных на поле, как щепки для растопки – они, несомненно, умерли от скуки.
– Эти дьяволы напали на нас без предупреждения! Нам пришлось отбиваться. У-у нас не было выбора, – заикался Джаспин.
– Судя по всему, нападение было удачным, – усмехнулся колдун. – Ты хочешь уверить меня, что тысяча напала на десятитысячное войско и задала ему жару? Ха! – Нимруд повернулся в седле и ничуть не смущаясь приказал рыцарям и дворянам, собравшимся перед шатром: – Немедля идите к своим людям. Мне нужно, чтобы они не падали духом! Убеждайте, обещайте и ждите. Я вернусь и приведу с собой свою Когорту. Мы покажем вам, как надо сражаться! Сейчас я ухожу за нашим командиром.
– Он что, здесь? – в ужасе спросил Джаспин, обессиленно опускаясь на трон.
– Рядом, – прошипел Нимруд. – Через час я вернусь. Ничего не предпринимайте. Эта битва скоро закончится. Она бы закончилась давно, но помешали кое-какие обстоятельства. Но не беспокойтесь. Вы увидите зрелище, которое никогда не забудете. – С этими словами маг пришпорил своего нервного коня и поскакал через равнину в лес за ней.
– Что за Когорту этот безумный маг имел в виду, сир? – спросил сэр Бран. – И чего нам ждать? Мы можем прямо сейчас прикончить их сами. Мы победим!
Джаспин отмахнулся от предложения потной рукой. Челюсть у него отвисла, а глаза без всякого выражения смотрели куда-то вдаль. Придя в себя, он огляделся и сказал:
– Скоро сами увидите.
– Но на этот раз мы их прикончим! – настаивал Бран.
– Нет! – истерично крикнул Джаспин, вскакивая на ноги. Слюна стекала у него по подбородку; он напоминал разъяренного быка. – Поздно! Будем ждать! – Он отмахнулся от всех и сгорбился на своем троне. Вытер лицо и жестом попросил Онтескью закрыть вход в шатер. Он подождет один. – О! – вскрикнул он в отчаянии. Рыдания сотрясали его тело: – Что я наделал? Что я наделал?
Глава сорок восьмая
Откуда-то издалека Квентин услышал резкий звон колокольчиков, высокий и плывущий над головой, как будто звук переносил ветер. И еще один звук – тихий шепот, похожий на смех. Свет танцевал над ним; он мог проследить его движение сквозь веки. Даже во сне он чувствовал тепло и понял: что-то щекочет его щеку и ключицу. Он открыл глаза. На мгновение ему показалось, что он, должно быть, вернулся в Декру. Чувство прошло, даже не успев сформироваться. Над ним сквозь зеленый навес ветвей пробивалось солнце, и его лучи разбрасывали золотой свет тысячами изменчивых узоров. Колокольчики, которые он слышал, оказались крохотными щебечущими птахами, порхающими с ветки на ветку на огромном раскидистом дубе, в корнях которого он лежал. Он рассеянно приложил руку к щеке – она была мокра. Затем он повернулся и увидел, как Бальдр опустил голову, чтобы снова толкнуть его.
– Ладно, старина. Я очнулся, – пробормотал Квентин и медленно приподнялся на локтях. Через несколько секунд головокружение ушло, сменившись тупой, пульсирующей болью, сосредоточенной в левой ноге. Он ощупал ногу, внезапно вспомнив, как оказался лежащим на земле, и внимательно посмотрел на лиственную крышу над собой. Рана перестала кровоточить, кровь подсохла. Квентин предположил, что он был без сознания довольно долго. Он протянул руку, ухватился за ремень сбруи Бальдра и поднялся на ноги. Обнаружил, что может идти, хотя нога ужасно болела. Место, где он пришел в себя, оказалось совершенно незнакомым, но он почему-то чувствовал, что знает его. И в то же время Квентин понимал, что никогда раньше здесь не бывал. Насколько он мог видеть, они с Бальдром стояли на склоне огромного земляного кольца. Центр занимала роща древних дубов. По всему периметру кольца стояли белые резные камни, собственно, это были толстые плиты высотой с Квентина, изрытые временем и покрытые зеленым лишайником. Стоячие камни отбрасывали тени на лужайку под странными углами, так как некоторые из камней были наклонены и грозили вот-вот упасть. Его взгляд пробежал по кругу и только тогда Квентин заметил курганы, похожие на большие ульи, поросшие травой. Вокруг было мирно и тихо. Но Квентина пробрала дрожь. Он уже был здесь раньше: во сне. Он видел все это, и не один раз. Конечно, все выглядело не совсем так, как в его снах; реальность была обратной стороной медали. Но это была та же монета – в этом Квентин был уверен. И внутреннее чувство, и воспоминания не позволяли ошибиться. Но где он? И что это за странные земляные ульи? Если до этого Квентина подгоняло чувство опасности, необходимости немедленно что-то делать, то теперь оно ослабло, смытое новым, словно ему в лицо плеснули холодной водой. Квентин еще постоял, озираясь по сторонам. Я должен быть здесь, подумал он вслух. Оставив Бальдра щипать траву у подножия дуба, Квентин заковылял к центру круга, спускаясь в чашу. Она была древней; это было видно даже на первый взгляд. На потрескавшихся поверхностях стоячих камней когда-то были нанесены не то буквы, не то знаки, но время, дожди и ветер почти стерли их. Ставили камни давно, очень давно. Возможно, тогда же насыпали и курганы. Остатки работы строителей все еще можно было различить в дальних укромных уголках. Спирали, холмики, кольца – таинственные знаки, не говорящие ему ничего. Он услышал плеск воды, стекающей по камню; раздвинул куст и шагнул в затененное место. Здесь журчал небольшой родник, наполняя водой бассейн, похожий на драгоценный камень. Квентин опустился на колени и зачерпнул очень холодную воду. Попил и заметил белые камни, расставленные по периметру бассейна, а прямо над бассейном – святилище богу источника. Там стояло резное каменное изображение бога, которого селяне звали Полом. Раньше Квентин обязательно совершил бы возлияние богу, но теперь Квентин просто кивнул в ответ на пристальный взгляд идола и продолжил путь. Он подошел к ближайшему холму и внимательно его осмотрел. Покрытый травой, он вдвое превышал рост Квентина. Камень был совершенно гладкий. Теперь он видел, что холмы неодинакового размера: некоторые повыше остальных. Различались курганы и формой куполов – одни приплюснутые, другие впалые, как будто провалившиеся внутрь – так иногда бывает с могилами.
О, могилы! Это слово
