альва. — А Коренастиху я еще цветочками украшу, ладно? Совсем немного. Раз она девочка, то ей, наверняка, хочется. Спасибо, тогда побежала — сообщу ей.
Я не успеваю даже переварить услышанное, как Лакомка, чмокнув меня в щеку, уже уносится прочь на быстрых, стройных ногах. Мда, легче от этого не стало. Пусть Коренастиха и «девочка», но украшать боевого древоголема… древоголемиху цветочными гирляндами? Я создавал её большой и ужасной, чтобы враги при одном взгляде на неё прудили в штаны и бросались в панике наутек. А теперь их будет встречать ходячий розарий? Хммм, вся надежда на рассаду Коренастихи. Может, хоть там кто-нибудь вырастет брутальным деревянным мужиком.
Так, хватит лирики — пора собираться в Рим. Возьму с собой небольшую группу сопровождения, включая Лену и Веер. Жена давно никуда не выезжала, а наставница точно не позволит ей забросить учебу даже в дороге. Еще стоит взять Змейку — её способности всегда кстати. Да и Паленого можно за компанию.
Лакомка позаботится о сборах Лены, а я тем временем продолжаю разбираться с этой загадочной флягой. Жидкость внутри явно наделена магическими свойствами, но какими именно, понять не могу. Осторожно выливаю немного в широкое блюдечко и пристально изучаю, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. Безрезультатно. В конце концов, я лишь вздыхаю, отворачиваюсь и делаю глоток кофе.
— Тяв! — внезапно у блюдца появляется Ломтик и, решив, что это лакомство для него, радостно принимается лакать.
— Эй, погодь, — отстраняю малого, но уже поздно. Я бросаю взгляд на него и замечаю, как его язык начинает светиться. Ну, понятно, фляга делает светильники. Ничего особенного, но теперь у меня щенок со светящимся языком. Надеюсь, эффект не продлится долго, иначе как он будет прятаться в моей тени?
Осталось заглянуть к дрыхающему Псу и пора собираться.
На следующий день мы прилетаем в Рим и останавливаемся в старинном отеле, расположенном в самом сердце города. Мы заняли два верхних этажа, что даёт ощущение уединённости и великолепный вид на город. Я решил не арендовать виллу за городом, чтобы быть ближе к Капитолийскому холму и Колизею. К слову, в этом мире Колизей — не просто исторический памятник, а действующая арена, где проходят кровавые зрелища. Встретивший нас эквит Гай Юлий любезно передал билеты на гладиаторские бои — любопытно будет взглянуть на развлечения макаронников.
— Дорогой, а чем ты сегодня вечером займёшься? — спрашивает Веер, заглянувшая ко мне в покои. Для прогулок по отелю она надела белоснежную римскую тунику, едва доходящую до колен, и Лена, конечно, последовала примеру наставницы.
— Да ничем особенным, — пожимаю плечами и поднимаю со стола приглашение от эквита на аристократическую вечеринку. Гай Юлий старается развлечь меня, как может. Хотя на самом деле моя главная цель на этом вечере — разговор с жрецом из храма Юпитера. Остальное не так уж важно. Гай Юлий уже пообещал сам передать храмовникам материал Пса и мою просьбу ускорить анализ генов. — Почему бы не заглянуть на вечер? Заодно посмотрим на местную аристократию. Интересно, насколько макаронники от нас отличаются.
— О, отличная идея! — Веер оживляется. — Тогда, Леночка, идём переодеваться.
— Да! — весело откликается Лена и, как хвостик, следует за наставницей.
Я продолжаю сидеть за столом, разбирая стопку бумаг, которые прихватил с собой. В комнату заглядывает гвардеец, докладывая, что безопасность номеров под контролем…
— Ой, мать! — внезапно вскрикивает он, мгновенно выхватывая пистолет и тыча дулом мне за спину. — Шеф, пригнись! Из твоей тени что-то светящееся вылезло, на язык похоже!
— Успокойся, не размахивай этим, — кривлюсь я. — Это Ломтик. Он теперь со встроенной подсветкой.
— Ого! — удивляется гвардеец, убирая оружие. — Ну тогда… как я и говорил, безопасность номеров под контролем, вот.
— Отличная работа. Можешь быть свободен.
Гвардеец отдает честь и уходит, хлопнув за собой дверью. Я поднимаюсь и начинаю переодеваться.
«Ломоть, ты бы хоть рот закрывал, а то кто-нибудь точно с инфарктом ляжет» — мысленно наставляю питомца.
— Тяв!
На вечере у римской аристократии самое запоминающееся — это, конечно, закуски. Особенно меня впечатляют трубочки канноли по-сицилийски. Объедение, мммм…
— Даня! — сзади раздается знакомый девичий голос. — Что ты здесь делаешь?
Я оборачиваюсь — действительно, это Маша Морозова.
— О, привет, Маш. У меня дела с местными жрецами, — отвечаю с улыбкой. — А ты?
— Морозовы экспортируют в Рим много металла, вот нас и пригласили на этот вечер, — княжна слегка краснеет. — И ещё дядя по поручению отца должен обсудить…
— Помолвку, — прерывает её загорелый до черноты итальянец, который внезапно возникает рядом, вмешиваясь в разговор без всякого приглашения. Мы с Машей одновременно оглядываемся на этого самоуверенного нахала лет тридцати. — Простите, я случайно подслушал. Леонардо де Симони, — он прищуривается и кивает мне.
— Конунг Данила Вещий-Филинов, — спокойно отвечаю. Можно было бы представиться графом России, но пора уже утвердить себя как независимую фигуру.
— Конунг? — произносит он с недоверием. — Неужели в одной из скандинавских стран произошел переворот? Не припомню таких новостей.
— Не было никакого переворота, — усмехаюсь. — Я конунг государства на Той Стороне.
Вот теперь макаронник, недоверчиво косясь на меня, пораженно затыкается, что дает княжне выговориться.
— Не помолвку, а сватовство, Леонардо! — с раздражением поправляет его Маша. — Мы не давали согласия, чтобы вы разбрасывались такими смелыми заявлениями и вводили наших союзников в заблуждение.
Значит, макаронники положили глаз на сокровище Морозовых? Честно говоря, не понимаю, почему, но при слове «помолвка», произнесённом этим римлянином, Жора агрессивно заквакал. Хотя жабуна обычно интересовала только энергия, а не симпатичные барышни.
— Простите, Мария Юрьевна. Каюсь, поторопился, но вы же сами понимаете, что наш брак был бы выгоден обеим сторонам? — не давая княжне возможности ответить, макаронник бросает на меня высокомерный взгляд. — Союзников, значит?
— И друзей, — киваю в сторону Маши. — Правда, Маша?
— Конечно, Даня, — отвечает она с улыбкой.
Симони кривится, явно теряя интерес к разговору, и, откланявшись, удаляется.
— Забавный сударь.
— Да уж, — Маша выглядит раздосадованной. — Зовется аристократом, а язык без костей. Наврал тебе с три короба.
— Ага, выдает желаемое за действительное, — поддерживаю барышню в ее возмущении. — Но уверен, твоего дядю и тем более отца он не проведет.
— Фух, надеюсь, так! — перекрещивается княжна.
Я бы с удовольствием поболтал
