винтовки, выровнял дыхание, и я, глядя на него краем глаза, впервые за последние дни поймал себя на мысли, что он не «обуза», пока у него есть роль и пока он отлично справляется с этой ролью.
Я же прикрыл глаза и включил «Пробуждение инстинктов» на полную мощность, сканируя всё окружающее нас пространство. Уловил то, что мне было нужно и медленно прошёл ещё пару шагов вперёд, не выходя из укрытия полностью. Мне не понадобился даже бинокль, чтобы разглядеть открывшуюся перед моими глазами картину — вдалеке, между деревьями, едва заметно шевельнулась тень, и это движение было слишком тяжёлым и слишком «ломаным» для зверя, эта тварь просто шла, как механизм, который учуял цель. И, кажется, этой «целью» были мы.
Вторая тень проявилась левее, почти сливаясь с палой листвой и грязью, и я понял, что это не случайная встреча, а патруль, как у нас на базе, только патруль этот не человеческий и его логика простая: почувствовал — подошёл — проверил — позвал остальных.
На мгновение появилась шальная мысль включить «давление», потому что после реки внутри меня жила эта мерзкая уверенность, что я могу их удержать, что они «не посмеют», но ложная уверенность в Мёртвом мире— это лучший способ умереть. А еще рядом со мной сейчас был Олег, и я слишком хорошо помнил, как он начинает задыхаться, когда я превращаю волю в тяжесть, поэтому я сделал выбор в пользу старого и доброго «человеческого»: просто убить их всех!
— Первая цель — ближний, — тихо сказал я, не глядя на Олега, но зная, что он слушает. — По команде.
Жук вышел на полосу, где между деревьями было чуть больше пространства, и я увидел его достаточно ясно: панцирь с минеральными пластинами, тонкие лапы, низкая голова, как у тарана, и тот самый бронированный «пояс», который делает их неприятной целью, когда неопытный стрелок может потратить магазин и просто сдохнуть, когда эта бронированная скотина доберётся до его позиции.
Я знал, что у твари есть слабое место в сочленениях слишком тонких для такой туши лап, но стрелять оп лапам — так себе идея. После того боя на базе я поучаствовал в «уборке» трупов тварей, который заключался в том, что мы подтягивали их к реке и просто сбрасывали в воду. Кстати, в свете нашего недавнего противостояния с тварью «среднего периметра», я подумал, что и в жуках должен быть элериум, вот только я ничего не видел собственными глазами, а комендант ничего не говорил, хотя и провел у трупов перед «утилизацией» некоторое время. Так вот, я прекрасно рассмотрел морду твари и его фасеточные глаза, и именно они были его слабым местом. Вот только ткнуть в них мечом, когда это здоровенная тварь несется на тебя, было весьма проблематично. А вот для умелого снайпера и мощного ствола это была посильная задача. По счастью, и то и другое у меня сейчас было в наличии.
Я дождался, когда первый жук сделает ещё два шага, чтобы он оказался в той точке, где нам удобно работать, и где он не сможет мгновенно уйти в укрытие, после чего коротко, почти буднично произнёс:
— Глаза. Огонь.
Выстрел Олега прозвучал сухо и ровно, а сам он выглядел, как человек, который делает свою работу и пуля вошла туда, куда и должна — прямо в левый глаз. А Олег буднично передёрнул затвор, досылая следующий патрон в ствол. Жук дёрнулся, словно его ткнули раскалённым прутом и… просто завалился на бок, когда подогнулись его лапы. Сдох. Так быстро и… так просто.
— Второй. Огонь! — тут же выдохнул я, не веря своему счастью.
Снова раздался выстрел, и уже второй жук упал на землю мертвым куском вонючей плоти и хитина.
— Красавец! — абсолютно искренне покачал головой я, глядя на Олега, который уже снова перезарядился и, не отвлекаясь смотрел вперед на далёкую кромку леса, где лежал «патруль» жуков.
Я покачал головой понимая, насколько сильно всё меняется в разных ситуациях: вот только что человек — «дверь» и проблема, которую проще всего решить одним выстрелом, а вот передо мной лежит человек, который в критический момент просто выполнил задачу так, как будто мы сейчас находились не на Скверне, а на стрельбище клана, где инструктор орёт и швыряет в тебя гильзами за каждый сантиметр промаха. И, что самое важное, я понял, что эта спокойная, точная работа Олега держится не на моей ауре и не на мистике, а на внутренней дисциплине этого человека и на понятной роли, а значит, если скоро у нас начнётся «лечение», то оно начнётся не с магии и не с надежды, а с того же самого, с чего начинается любой порядок — с правил.
— Хорошая работа, — сказал я уже тише, без лишних эмоций, и добавил, не меняя интонации, чтобы это звучало не как похвала из жалости, а как констатация факта: — Два из двух. Идеально.
Олег впервые за долгое время посмотрел на меня не как на угрозу и не как на спасательный круг, а как на командира, который признаёт результат его работы, после чего так же молча кивнул, поднялся из-за камней и, не спрашивая, нужно ли, подтянул к себе рюкзак и начал перезаряжать винтовку, будто автоматически возвращаясь в то состояние, в котором живут люди, когда они просто работают… хоть и на такой грязной работе.
Я не стал задерживаться здесь, потому что это лишний запах и лишняя отметина на местности, а у меня не было желания становиться обедом для тех, кто рано или поздно сюда пожалует — будь это их друзья-жуки или же шакалы и прочая нечисть. Я просто отметил направление, откуда пришёл это «патруль», и направление, куда он шёл, потому что жуки не гуляют просто так, они либо охраняют границу, либо реагируют на угрозу для их зоны обитания, а это значит, что линия условно-опасной зоны лежит ближе, чем я рассчитывал.
Дальше мы пошли сначала быстро, убираясь от опасной зоны, но через несколько часов уже начали осторожничать, но уже не столько из-за тварей, сколько из-за людей, потому что «Браво-7» действительно была рядом.
Мы приближались к тому «поясу», где воздух начинал «пахнуть» человеком не потому, что здесь работали какие-то приборы или горели огни, а потому что человек всегда оставляет след, даже если старается быть аккуратным: вытоптанная трава, срубленные деревья, какой-то мелкий мусор на земле, а иногда — едва заметный запах
