дыма, который визуально не виден, но всё равно цепляется за нос так, что ты понимаешь, что впереди есть люди.
Я начал замечать те мелочи, которые до этого не бросались в глаза: вытоптанные «карманы» в траве, срезанные ветки и целые стволы на дрова.
И вот мы уже почти подошли к базе, мы шли не по самой короткой и удобной дороге, а по маршруту, который давал нам шанс остаться невидимыми: низина, кустарник, камни, местами на полусогнутых, а когда пришлось пересечь открытый участок, я заставил нас выждать и пройти его одной короткой перебежкой, одновременно следя за гребнем и за теми секторами, которые обычно простреливает взгляд «кукушки» с вышки.
Наконец увидел с опушки леса саму базу — у меня внутри что-то неприятно сжалось, потому что дом всегда тянет к себе, даже если дома тебя ждёт не тёплый приём, а проверка и возможный приговор. Я лежал на землю, контролируя дистанцию «Пробуждения инстинктов» у дозорного, чтобы не попасть в его зону и несколько минут просто смотрел и слушал, отмечая всё, что можно отметить через бинокль.
Олег лежал рядом, не задавая вопросов, и вел себя абсолютно нормально. База функционировала в обычном своем «вечернем» режиме. Было время общественно-полезных работ и жители «Браво-7» сейчас укрепляли периметр бронещитами, видимо, добытые из посадочного модуля в наше отсутствие. Скоро время ужина и медитации, а затем они пойдут спать в постели, которых у нас сейчас нет.
Убедившись, что всё в порядке, мы отползли под прикрытие деревьев, а затем, встав на ноги отправились на место ночёвки, вдоль реки по маршруту первой вылазки моего отряда на «Браво-1», где я примерно уже знал территорию.
Ночёвку я устроил так, чтобы база оставалась в пределах быстрой доступности, но при этом нас точно не обнаружили. Костёр — маленький, низкий, прикрытый камнями, а само место — такое, где я могу контролировать окружение.
Я перевёл взгляд на Олега, который молча устроился у камней и старался держаться спокойно, будто понимая, что завтра начнётся не просто «проверка», а настоящая работа над собой, и сказал ему так же ровно, как приказывал открыть огонь, без пафоса и без угрозы, потому что в таких вещах угрозы не помогают:
— Завтра начнём.
И, помолчав секунду, добавил уже тише, но так, чтобы он услышал и понял смысл без дополнительных слов:
— Тебя… лечить.
Глава 25
Ночь прошла спокойно. Возможно, близость лагеря, возможно, что-то другое влияло на то, что живности вокруг практически не было. Даже вездесущие шакалы выли где-то совсем уж далеко, а кроме них никого размером больше жука (в привычном человеческом понимании — маленького жучка) в округе и не было.
Утро началось спокойно. Олег выглядел расслабленным, но я нутром чувствовал, что он боится, но старается не показывать этого. Что ж, это правильно. Страх в такой ситуации — лишний, ведь то, что должно сделать, будет сделано, так что смысл бояться?
Вся проблема была в том, что я понятия не имел, как именно «лечить» Олега. Не было у меня такого опыта. Да и, уверен, у никого другого в этой Галактике. Хотя… есть же Инквизиция и их, теперь уже понятный, интерес к «зараженным». Но, прямо сейчас это знание мне никак не поможет. Придется справляться самому. Да и сама Скверна может подкинуть проблем в процессе, так что лучше тщательно подготовиться к процессу.
Я долго выбирал место. Мне нужно такое место, где окружение работает на меня, а не против меня, где Олег не сможет сорваться и унести свои ноги в лес, если его переклинит, где я смогу держать дистанцию и в любой момент оборвать всё это, если почувствую, что внутри меня вместо воли снова поднимается ярость.
В итоге, я нашёл узкую каменную ложбину между двумя выступами, словно природа сама сделала здесь коридор, где шаг влево упирается в камень, шаг вправо упирается в камень, а впереди — тупик, и если ты хочешь бежать, тебе придётся бежать прямо на того, кто тебя держит, то есть — на меня, а это уже не бегство, а самоубийство.
Я разложил всё необходимое молча, методично, как делал всегда, когда хотел успокоить голову делом: верёвка — рядом, на всякий случай; фляга — открыта, чтобы можно было дать Олегу глоток, если он начнёт хрипеть; аптечка — также рядом, хотя я понятия не имею, чем бинт и антисептик может помочь в данной ситуации. Винтовку также положил рядом, не для Олега, а так, чтобы я мог схватить её одним движением, если из леса вылезет что-то излишне любопытное. Ну а «Gladius» я просто воткнул рядом в землю, хоть меня немного и покоробило такое обращение с оружием, зато удобно.
Олег стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к камню, и смотрел на меня, немного хмурясь. Смотрел так, будто пытался понять — буду ли я его пытать, либо буду спасать, при этом он не может решить, чего боится больше. Я поймал себя на том, что мне хочется сказать ему что-то «человеческое», вроде «всё будет нормально», хотя я прекрасно понимал, что в мире, где нормальность измеряется количеством часов, которые ты прожил, такие фразы звучат хуже любой лжи.
— Подойди, — сказал я спокойно, и сам удивился, насколько ровным получился голос, потому что внутри всё меня сидел страх, но не страх перед тварями или Скверной, а про то, что я могу сделать с человеком одним неверным движением или мыслью.
Олег подошёл, остановился рядом, и тихо спросил:
— Это будет… больно?
Вопрос был простой, и от этого у меня внутри что-то неприятно сжалось, потому что простые вопросы всегда предполагают простые ответы, вот только у меня таких ответов не было.
— Понятия не имею, — честно ответил я без паузы, потому что если начать юлить, он почувствует это мгновенно, а нам сейчас не нужна ни ложь, ни жалость. — Предполагаю, что будет. И ты можешь отказаться.
Он моргнул, словно не ожидал услышать «можешь», и я понял, что в нём всё ещё живёт тот самый обычный человеческий рефлекс — цепляться за выбор, даже когда выборов почти нет.
— Но если я откажусь, то… — он сглотнул, и голос на секунду просел, — тогда Грейн меня убьёт.
Я посмотрел на него и кивнул.
— Скорее всего, да, — сказал я так же ровно. — Либо он убьёт тебя, либо он посадит тебя на верёвку и будет ждать,
