не пристрелил его. Выстрелил рядом с головой, опалив всё лицо.
— Мне повторить вопрос? — негромко спросил он.
— Нет! Нет, я понял, — видимо, забыв, что пистолет однозарядный, мужчина потерял какое-либо желание отрицать очевидное. — Да, проезжал. Мужик проезжал.
— Какой мужик?
— Наш. Шашан Аегель. Он раньше жил здесь с матерью и отцом, а потом уехал. А сейчас он сыщик в ближайшем городе! А сейчас пришёл, попросил лошадь одолжить.
— И вы одолжили? — с недоверием спросил Цертеньхоф. — Вот так просто?
— Так он же свой!
Ну да, свой, тот, кого они знают…
— Кажется, мы опоздали, — посмотрел тот на Кондрата.
— По-видимому, — кивнул он и обратился к мужчине. — Как давно это было?
— Час! Час назад плюс-минус! Вот буквально перед вами пришёл! Уставший и растрёпанный, сказал, дело жизни и смерти!
Час, они отстают на какой-то час!
— А лошадь? Какой цвет? Кобыла, жеребец?
— Кобыла! Коричневая с белыми пятнами по бокам! И нос белый!
Даже говорить не надо было — Цертеньхоф оттолкнул мужчину и чуть ли не бегом бросился к лошади. Кондрат, теперь уже заметно прихрамывая, едва поспевал за ним. Запрыгнуть на лошадь оказалось и вовсе тем ещё квестом.
Кондрата не удивило, что они так просто дали ему лошадь. Деревня, столь маленькая, что все, как одна большая семья. Все друг друга знают, все друг друга помогают, и хозяйство едва ли не общее. А Шашан Аегель так и вовсе здесь родился. Кондрат был уверен, что, когда он вернулся и стал сыщиком, так или иначе продолжал поддерживать связь с местными, может даже помогал им, как своим. А если и вовсе проявить широту мысли, можно предположить, что он изначально рассматривал эту деревню, как вариант отхода в случае чего.
— Ну что? — спросила Дайлин.
— Был здесь, час назад. Взял у них лошадь, — бросил Цертеньхоф и пришпорил коня. — Мы ещё можем его нагнать.
— Взял лошадь? Откуда у них лошадь? У них-то?
— Ты удивишься, но они не выглядят, как бедствующие, — ответил Кондрат и посмотрел на Цертеньхофа. — Ты действительно был готов его пристрелить?
— Я что, дурак что ли? — бросил он недовольно. — Просто припугнул идиота. Ты сам видел, он из нас дураков делал.
— Так что, они одолжили ему лошадь? Вот так просто? — вернулась к разговору Дайлин, явно намекая на то, что лошадь — удовольствие дорогое и просто так её не дают.
— Он жил здесь, родился в этой деревне. Можно сказать, свой, и я даже не удивлюсь, если узнаю, что он им помогал как-то.
— Понятно…
— Ясно, пользовался своим положением…
Забавно это было слышать от человека, который является аристократом. Нет, Дайлин не пользовалась своим положением, и тем не менее определённые преференции с этого явно имела. Более того, она не могла не понимать, как работает мир, и как жили её же родители, которые, к слову, тоже были аристократами. И Кондрат сильно сомневался, что они не пользовались своим положением при решении некоторых вопросов.
Теперь время играло против них. Кондрат вообще хотел знать, как именно он так быстро добрался до деревни, но этот вопрос сейчас подождёт. Час разницы — это не то, чтобы много, но как далеко он сможет от них оторваться, учитывая, что он сейчас на отдохнувшей лошади в то время, как они ехали всё ночь. То есть, он может проехать дальше.
Другой вопрос — догадывается ли он, что они его преследуют. Если да, то он будет давить всё из лошади. Если нет, то будет чаще останавливаться, и у них будут шансы его нагнать. Но рассчитывать на безалаберность человека, который так долго готовил месть — это не их вариант. К тому же сыщик, коим он и являлся, должен понимать, что первая мысль, которая придёт любому — беглец направляется к границе. А значит они устремятся по наикратчайшему пути.
Они ехали долго, переходили с шага галоп и обратно, но это всё равно не спасало от того, что приходилось останавливаться и давать лошадям отдохнуть, да и самим выспаться. Каждый день они смотрел на дорогу перед собой, ожидая увидеть Влантера Минсета, и судорожно хватались за пистолет, когда перед ними кто-то появлялся, но… нет, они не смогли его нагнать.
Конечно, была у этого и обратная сторона: им не придётся разделяться, но это мало успокаивало на фоне того, что убийца мог скрыться.
— Как ты думаешь, он знает, что мы его преследуем? — спросила Дайлин на четвёртый день.
— Скорее всего, не знает, но, скорее всего, предполагает это. В конце концов, он ведь тоже сыщик. И вариантов, куда может сбежать убийца, не так уж и много. Поэтому я более чем уверен, что он в курсе всех действия, что мы предпримем. Остаётся уповать, что он не подозревает, насколько быстро мы догадаемся обо всём.
— Он точно знает, — произнёс Цертеньхоф. — Иначе бы мы его нагнали с разницей в час-то. А раз не нагнали, он гонит лошадь просто на пределе, как и мы. И у него явное преимущество.
У него изначально была лошадь отдохнувшая.
Но слова словами, а они продолжали погоню, которая закончилась у первых домов пограничного города, который возвышался впереди своими высокими неприступными стенами. После тихого и пустого леса, где от силы в день встречалось две-три повозки или всадника, здесь аж голова кружилась от количества людей на дорогах.
Они ехали прямиком к воротам. Если Влантер Минсет приехал этой дорогой, то наверняка проедет и через город. Кондрат был готов поставить свои пистолеты, что он попытается продать лошадь, чтобы заработать хотя бы немного денег для жизни в другой империи. А где это лучше сделать, как не в приграничном городе, где люди покупают-продают, и лошади требуются всегда, особенно для торговых караванов?
— Теперь придётся разделиться, — произнёс Цертеньхоф, когда они подъехали к воротам. — Так будет просто быстрее. Кто-то должен объехать конюшни, если он решил слить лошадь, кто-то поедет сразу к границе, а кто-то в отдел стражей правопорядка.
— Опережу вас всех, знаю, куда меня отправят, — вздохнула Дайлин. — Пойду в отдел стражей правопорядка.
— Хорошо, тогда я по конюшням, — кивнул Кондрат.
— Ладно, на мне граница. Не уверен, что он решит пройти по дороге, а не пройти через лес тайком, но попробовать стоит.
А ведь
