подлокотника так, что видны темно-серый рукав костюма, ослепительно-белая манжета рубашки с бриллиантовыми запонками, и крупная кисть, поросшая черными короткими волосами. На безымянном пальце – золотой перстень с камнем (судя по цвету, аметистом), между средним и указательным – дымящаяся сигарета. На женщине – светло-фиолетовое длинное платье и домашние туфли. Русые волосы подняты наверх и заколоты. Не старая, до сорока. Глаза темно-серые, глубоко посажены, смотрят внимательно. Тонкий прямой нос, узкие губы без помады, косметики почти не видно.
Все это Сыскарь привычно отметил, пока они, в сопровождении молодого человека, шли от дверей к камину по дубовому, сработанному под старину, паркету, отполированному до зеркального блеска.
– Здравствуйте, – тщательно выговаривая буквы, сказала женщина, когда все трое подошли и остановились. Смотрела она при этом только на Сыскаря, бросив на Ирину короткий равнодушный взгляд.
Значит, с Симаем они уже сегодня виделись, подумал Андрей, поскольку Удача на приветствие не ответил. Интересно говорит. Без акцента, но словно русский ей не родной. Впрочем, может, так и есть.
– Доброе утро, – сказал он и позволил себе чуть улыбнуться, проверяя женщину на свое «фирменное» обаяние. – Кажется, еще утро.
– Здравствуйте, – сказала Ирина и небрежно огляделась.
Правильно, подумал Сыскарь. Нормальные люди, пусть они будут сколь угодно серьезные, предлагают гостям сесть. Мы в любом случае гости.
– Извините, – произнесла женщина, помедлив, и перевела взгляд на молодого человека. – Иван, подай гостям стулья.
Мужчина продолжал сидеть к ним спиной. Только рука с перстнем и горящей сигаретой на две секунды исчезла и появилась вновь на подлокотнике, а над спинкой поднялся клуб голубоватого дыма.
Когда все трое сели, женщина продолжила:
– Меня зовут пани Стефания Король. Можно пани Стефа. В основном, вы будете иметь дело со мной. От меня получать инструкции и деньги, мне докладывать о проделанной работе и о том…
– Одну минуту, – сказал Андрей.
– В чем дело? – нахмурилась пани Стефа. – Я еще не закончила.
– Возможно, и не придется, – он широко улыбнулся. – Давайте договоримся сразу, чтобы потом не было недоразумений. Как нынче принято выражаться, на берегу. Мое имя – Андрей Владимирович Сыскарев. Друзья и враги зовут Сыскарь. Клиенты – Андрей или Андрей Владимирович. Вы, так как мы, судя по всему, почти ровесники, можете звать Андреем. Так вот. Докладываю о проделанной работе я только один раз, но в двух случаях – когда она выполнена полностью, и, когда выполнить ее не представляется возможным. Далее. Никаких инструкций от клиентов я не получаю, поскольку действую абсолютно самостоятельно, на свой страх и риск. Я могу попросить о помощи или об услуге, но только в интересах дела. Что касается денег, то, если мы договоримся, вы заплатите мне один раз сегодня и второй – после того, как я найду вашу дочь. У вас дочь пропала, я правильно понял?
– Да, – сказала пани Стефа. – Дочь, – ее голос едва заметно дрогнул. – Богдана… – она взяла бокал и сделала несколько торопливых глотков.
– А если не найдете? – спросил мужчина и поднялся с кресла. – Это не вам, продолжайте.
Теперь Сыскарь увидел, что в правой руке, возле уха, он держит смартфон и, судя по чуть отстраненному взгляду, внимательно слушает какого-то собеседника.
«Но не настолько внимательно, чтобы не услышать меня».
Мужчина сделал круговой жест левой кистью. Молодой человек по имени Иван подошел к креслу и развернул его на сто восемьдесят градусов. Мужчина благодарно кивнул и уселся, продолжая держать смартфон возле уха.
– Если не найду, верну аванс. За вычетом, разумеется, накладных расходов, – ответил Сыскарь.
– Я понял, – сказал мужчина в трубку. – Спасибо, будем думать. Перезвоню.
Он выключил смартфон, положил его на столик, затянулся сигаретой и выпустил дым к потолку.
– И каков аванс? – спросил. Был он явно старше всех здесь присутствующих. Лет за пятьдесят, среднего роста, полноватый, широкоплечий, с редкими, словно прибитыми пылью, коротко стриженными волосами.
– Треть от всей суммы за работу.
– Коля… – произнесла пани Стефа.
– Подожди, Стефа.
Женщина молча налила себе воды и откинулась на спинку кресла.
О как, подумал Сыскарь, значит, все-таки, есть тут не только хозяйка, но и хозяин.
– И сколько вы хотите за всю работу? – спросил хозяин.
– Если найду за неделю или меньше, начиная с завтрашнего, дня, тридцать тысяч долларов. Аванс – десять тысяч. Если потребуется больше недели, то с каждым днем сумма будет уменьшаться на тысячу долларов. То есть, если на поиски уйдет десять дней, вы заплатите двадцать семь тысяч. Две недели – двадцать три тысячи. И так далее, вплоть до двадцати дней, когда сумма, за вычетом аванса, становится нулевой.После этого поиски прекращаются, и аванс возвращается. Или не возвращается, если есть результат. Не важно, хороший или плохой.
– То есть? – нахмурился мужчина. – Что значит, хороший или плохой?
– Он имеет в виду, что наша девочка может оказаться мертва, – сказала тихо пани Стефа. – Так?
– Увы, – кивнул Сыскарь. – Как ни неприятно об этом говорить, такое случается. Не часто. Но случается.
– Звонков о выкупе не было, – резко сказал мужчина и затушил сигарету в пепельнице.
Сыскарь едва заметно пожал плечами.
– Сима, – мужчина посмотрел на Симая.
– Что, Николай? – цыган сидел на стуле в свободной позе, забросив ногу за ногу. Только шляпу снял и держал ее небрежно за поля двумя пальцами.
– Ты уверен в этих людях?
– Как в себе, – твердо ответил кэрдо мулеса, даже сел ровнее.
– Уверенности мало, – сказала Стефа. – Нам нужно, чтобы вы нашли нашу девочку.
– Приложим все силы, – сказал Сыскарь. – Это единственное, что я могу вам обещать.
– Хорошо, – сказал мужчина после непродолжительного молчания. – Мы принимаем ваши условия. Подождите.
Он поднялся и вышел из гостиной.
– Я бы не советовала вам нарушать условия нашего соглашения, – сказала пани Стефа. – Но не подумайте, что это угроза. Просто… просто мы очень любим свою дочь, и … – она умолкла и снова припала к бокалу с водой.
«И сочтем глубочайшим личным оскорблением, если вы попытаетесь нас обмануть», – мысленно закончил фразу Сыскарь.
Вернулся мужчина и положил на стол пачку долларов.
– Ваши десять тысяч, – сказал он. – Забирайте.
– Спасибо, –
