– Уверен, что не можешь подождать? – спросил Марко, кивая в сторону трех важных незнакомцев, прохаживающихся возле сходен. – Я никак не могу сейчас пойти. Мне надо разобраться с таможенными пошлинами. Иначе мы застрянем тут надолго.
Оливер покачал головой и принялся объяснять.
– Ладно, – выслушав его, объявила Оливия. – Не нравится мне это, но иди один. Мы придем сразу, как только Марко закончит дела. Встретимся там, где условились с Макалистером. Надеюсь, он уже что-то выяснил про браслет. А после отправимся к миссис Болье. И не вздумай ходить к ней без меня. А то она тебе совсем голову задурила, еще сболтнешь лишнего. И не забывай, что здесь со всеми следует держать ухо востро. А с ней тем более.
Хоть Оливер не разделял мнения сестры о миссис Болье, но все же пообещал, что пойдет к ней с Оливией.
Возле главного здания Университета науки и техники висели праздничные флаги и играла бравурная музыка. По дорожкам важно прохаживались студенты, немногочисленные скамейки занимали родственники и знакомые участников соревнований. Всем мест не хватило, и многие уселись прямо на газоне.
Оливер прошел в битком набитый людьми коридор.
– Привет! – К нему устремилась Мила.
Бледная, сильно взволнованная Эмма плелась за подругой.
Оливер не ожидал, что так обрадуется этой встрече.
– Скоро начнется, – сообщила Мила. – Готов? Слышала, первый этап намного сложней теста.
Эмма покачнулась.
– Приехали ее родители, – объяснила девушка. – Они узнали, что она заняла по итогам теста двадцать пятое место, и пригрозили, если не поступит в университет, отправить в закрытый интернат для девочек.
– В Блэкфилд, – простонала Эмма. – Это ведь настоящая дыра. Там совершенно нечем заняться. Одна сплошная скука.
– А музей искусства? – удивился Оливер. – Я читал, он настолько огромный, что и за несколько дней не обойти. В нем даже работает отдельный зал с экспозициями папирусных свитков. Мне всегда хотелось увидеть рисунки на них.
Эмма посмотрела на Оливера как на сумасшедшего.
– Мои поздравления, Лавиния.
К ним с довольным видом подошел Дэнни Роуз. Его свита по сравнению с прошлым разом заметно поредела. Оливер не увидел рядом с ним ни смуглого парня, гордившегося учебой в школе Мидлшира, ни пухлощекого толстяка, кичившегося лучшими учителями своего города и знанием многих вопросов на тестировании.
– Первое место, и за столь короткое время… Папа постарался?
– Я сирота. – Оливер взглянул Дэнни в глаза. – Завидуешь?
Парень моргнул.
– Э-э-э… знаешь что… – Он перешел на заговорщицкий тон и отошел от стоявших поблизости парней так, чтобы те не слышали. – Объединимся? Так проще выиграть.
– Победителей ведь трое, – заметил Оливер.
– Ну да. Я, ты и Мила.
– Бросаешь друзей? – Оливер кивнул на парней.
Эмма, не понимая, что происходит, уставилась на подругу. Та молчала, хмуря брови.
– Эти? – хмыкнул Дэнни. – Временные союзники. Ну как? Согласен?
– Заманчивое предложение. – Оливер сделал вид, что размышляет, хотя сразу знал ответ. – Но нет. Обойдусь без твоей помощи.
– Как знаешь… – Дэнни поморщился. – Тебе не победить в одиночку.
– Я попробую.
– Я знаю задание последнего этапа, – гордо сообщил парень.
– Откуда? – изумилась Эмма.
– Я Роуз. Моя семья всегда побеждала на этом соревновании. Старшие братья, отец, дед, прадед… Неужели вы думали, я приеду сюда неподготовленным? Последний раз спрашиваю. Ты со мной?
– Нет, – ответил Оливер.
– Что ж… – холодно бросил Дэнни. – Тогда в будущем поражении вини только себя, Лавиния.
Отвернувшись, он направился к своим дружкам.
– Он правда знает, что будет на третьем конкурсе? – спросила Эмма.
Мила в ответ лишь пожала плечами.
– Уважаемые участники! – разнеслось по коридору. – Кто еще не получил временный пропуск, прошу подойти к мистеру Остину. Остальные за мной.
Мистер Остин оказался невысоким седым мужчиной с хмурым выражением лица. Громко причмокивая и постоянно почесывая небритый подбородок, он выписал Оливеру пропуск. Протягивая документ, он внимательно посмотрел на Оливера и задумчиво произнес:
– Где-то я тебя уже видел. Приезжал в прошлом году?
– Лет десять назад, – не удержался Оливер и, пока мистер Остин с непонимающим видом осмысливал услышанное, поспешил за Милой.
Соревнование проходило в просторном помещении с высоким потолком и светлыми стенами. В центре на небольшом расстоянии друг от друга стояли деревянные парты. Оливер быстро пересчитал их. Как он и думал, ровно двадцать пять. Напротив них располагался длинный широкий стол, за которым сидело пять человек в темных мантиях. Выбрав свободное место, Оливер поискал взглядом Милу. Девушка отыскалась чуть в отдалении, рядом с неестественно бледной Эммой. Перед подругами развалился на стуле Дэнни. Он перебрасывался с друзьями шуточками, подтрунивал над Эммой и, явно довольный собой, весело улыбался окружающим.
– Внимание! – раздался громкий голос, заставивший тут же умолкнуть все разговоры.
Из-за длинного стола поднялся сухой старичок с короткой бородой и лицом, покрытым мелкими, но отчетливо проступавшими морщинами. Оливер узнал его – на тестировании именно он взял у Оливера лист с выполненным заданием, сильно удивившись, что Оливер так быстро ответил на все вопросы.
– Меня зовут Чарльз Шервуд, и я как директор мероприятия объявляю соревнование «Доблесть и знания» открытым.
Зазвучала торжественная музыка, хотя не то что оркестра, даже нескольких музыкантов Оливер в помещении не видел.
«Как мило, – хмыкнул он. – Когда удобно, магия, значит, разрешена не только в банках…»
Шервуд махнул рукой, и музыка мгновенно стихла.
– Всем вам предстоят три задания. Каждое состоится в отдельный, заранее оговоренный день. Предупреждаю, цель соревнования – не выявление самого умного или начитанного. Одни лишь голые знания не помогут одержать победу. Чемпиону потребуется несколько большее: смекалка, рассудительность, умение мыслить логически и видеть очевидное там, где его на первый взгляд нет и в помине.
Чарльз Шервуд перевел дыхание и продолжил:
– Задания на каждый тур держатся в строжайшем секрете. Даже я не знаю, с чем вам предстоит справляться. Их разрабатывала специальная комиссия и, уверен, как всегда потрудилась на славу, – улыбнулся он. – Что вас ждет во втором и третьем туре, вам скажут сразу после завершения соответственно первого и второго. Но не раньше.
Оливер взглянул на Дэнни, с невозмутимым видом слушавшего речь директора турнира.
«Блефовал? – подумал он. – Или действительно знает?»
– Тройка победителей определится по наибольшему числу набранных баллов, – между тем говорил Чарльз Шервуд. – За каждое задание будет начисляться определенное количество баллов. Максимальное количество баллов за одно задание – сто. Минимальное, как вы понимаете, – ноль. Тот из вас, кто наберет наибольшее количество за все три конкурса, станет чемпионом.
Он замолчал и сделал продолжительный глоток из стакана.
– Вы, я вижу, уже давно в нетерпении, – вновь улыбнулся он. – Не стану вас задерживать и умолкаю. Дальше вам все объяснит профессор Дюппен.
Старичок сел. Поднялся высокий мужчина с длинными черными волосами, зачесанными назад. Кашлянув, он заговорил, делая продолжительные паузы чуть ли не после каждого слова.
– С формальностями… на сегодня… покончено. Переходим… к главному. Сегодня… вам… предстоит… написать… эссе… на тему… – Дюппен замолчал, а затем быстро произнес: – «Вечность как краткий миг для вселенной».
Оливер озадаченно огляделся. Он еще ни разу не брался за такую работу. В приюте ему хватало одной, максимум полторы страницы текста. И так как он обычно не допускал грамматических ошибок, то всегда получал «отлично». Он подозревал, что приютские преподаватели все равно не вчитывались в смысл написанного учениками, полагая, что глубоких мыслей в их сочинениях все равно не отыщется.
Придвинув чернильницу, Оливер обмакнул в нее перо. Лист бумаги испуганно сместился к краю стола, увлекаемый легким ветерком, ворвавшимся в помещение.
«Вечность как краткий миг для вселенной, – угрюмо подумал Оливер. – И что, интересно, они желают прочитать? Чем можно удивить таких людей?»
Крохотная капля соскользнула с кончика пера и упала на бумагу, оставив черный круглый след прямо в середине листа. Обведя его, Оливер пририсовал сверху круг поменьше, по бокам прочертил две короткие линии, а снизу добавил еще две, чуть длиннее. Получился человечек. Вокруг фигурки разливалось абсолютно белое пространство, делая ее одинокой посреди бескрайнего молочного моря.
«Одиночество, – мелькнуло у Оливера в голове, он неожиданно вспомнил ночное небо и вчерашний разговор с Бузимбой. – Звезды… А почему бы и нет?»
