мной, а у меня в голове вопросы так и подпрыгивали, и я не стала их удерживать.
– Так ты та самая русалка из цирка Ратафья?
– Вижу, ты не сидела сложа руки, Жасинта, и успела кое-что узнать. Но не лучше ли начать с самого начала?
– Конечно! ― согласились мы с Жорисом в один голос.
Русалка улыбнулась, расположилась поудобнее и начала рассказ.
– Как вы уже успели узнать, родом я из лазурных вод Карибского моря, омывающих один маленький островок. Я жила счастливо среди своих подруг-русалок, дружила с дельфинами и разноцветными рыбками. До того самого ужасного дня…
– Когда там появился путешественник Казимир Сигизмунд Рокет? ― не удержалась я от вопроса.
– Да, именно он.
Прекрасные изумрудные глаза русалки затуманились печалью.
– В то утро я, как обычно, плавала в коралловых зарослях и вдруг запуталась в сетке и стала пленницей. Напрасно я пыталась выбраться. Меня схватили человеческие руки, и через несколько секунд я оказалась в клетке-аквариуме на корабле.
– Неужели этот тип посмел тебя увезти?! ― возмутился Жорис.
– Рокет всё время твердил, что увозит меня ненадолго, что скоро выпустит обратно, но я почему-то не сильно ему верила.
– А потом ты оказалась в музее?
– Да, после очень долгого путешествия в клетке.
О продолжении истории я уже догадывалась. Но мне хотелось выяснить, как живут русалки и чем занималась Аарисья до своего приезда в Невер.
– Можно мне спросить… ― начала я.
– Конечно, спрашивай.
– Сколько тебе лет?
– Примерно как вам.
– Десять? Этого не может быть. С тех пор, как тебя поймали, прошло лет шестьдесят.
– Десять по летоисчислению русалок. Мы живём от пятисот до шестисот лет. Так что в переводе на человеческую жизнь мне как раз десять…
– Ух ты!
Что и говорить, у Жожо тоже дух захватило: русалки живут по многу веков! С ума сойти! А у меня любопытство ещё больше разгорелось.
– Ты говорила о подругах, а у тебя есть семья?
– Нет. Мы одиночки.
– Как это можно родиться… без родителей? ― спросил Жожо.
– В ракушке.
Аарисья мелодично засмеялась, увидев, что глаза у нас стали круглыми, как у сов.
– Одни раковины рождают жемчужины, а другие русалок.
– Такие раковины, как у тебя в ожерелье?
– Ты очень наблюдательная, Жасинта. Да, русалочки рождаются совсем маленькими, а потом растут среди подруг и бывают очень счастливыми.
– И едят мух! ― похвастался своими познаниями мой приятель.
– Да, но и не только. Вообще, все насекомые, которые живут на острове, очень вкусные. А ещё мы очень любим пауков.
– Фу-у, ― брезгливо скривился Жорис. ― А куда девались мужчины-русалы?
– Их вообще не существует, должна тебя огорчить, Жорис.
Жорис прославился умением задавать дурацкие вопросы, но этот был самым дурацким из всех самых дурацких вопросов на земле. Поклон тебе, Жожо, и Нобелевская премия.
– А в музее ты долго пробыла? ― продолжила я свои расспросы.
– Всего три дня. В аквариуме было так скучно. А зрители раздражали чем дальше, тем сильнее. И вот однажды ночью…
Русалка сделала паузу. Она была рада слушателям и рассказывала свою историю с большим удовольствием. Можно её понять. Столько лет просидела в озере одна, храня все эти волнующие секреты.
– Я услышала скрежет ключа в замке. В зал вошли несколько мужчин с фонариками, подняли аквариум и вынесли прочь.
– Люди из цирка Ратафья?
– Да… Но это я узнала позже. Они поместили меня на заднем сиденье машины, и остаток ночи мы провели в дороге. Потом они перенесли меня в какой-то сарай, стоявший то ли в лесу, то ли в поле, не знаю.
– Вот тогда-то дедушка Трезвон и потерял твой след.
– Дедушка Трезвон?
– Это наш сосед. Он тебя видел, когда был ребёнком.
– Помню! Беленький такой мальчик.
– И как ты жила в цирке?
– Я выучила ваш язык.
– Кто тебе помог?
– Моник, женщина с бородой. А ещё Боб и сиамские близнецы Ати и Оти.
– Монстры из цирка?
– Знаешь, Жасинта, они выглядели монстрами в глазах некоторых людей, а для меня они были друзьями.
Взгляд Аарисьи снова затуманился, и мне показалось, что она вот-вот заплачет.
– В те времена я просто жила вместе с теми, кого ты назвала монстрами. Я с ними очень скоро подружилась. Они научили меня вашему языку и заботились обо мне.
– А похитители? С ними что стало?
– С семейкой Ратафья? С хозяевами цирка? Они были братьями, их звали Рико и Октавио, часто заходили к нам, интересовались, как я себя чувствую. Однажды они пришли и объявили, что цирку настало время отправиться в турне. Должно быть, подумали, что все успели позабыть историю о краже русалки. И тогда я стала Соланж.
– Соланж?
– Да, Соланж, русалка с Галапагосских островов.
– Имя так себе, ― высказался Жорис.
А я вспомнила, что видела его написанным белым по чёрному на цирковой афише.
– Значит, ты странствовала вместе с цирком? ― Я никак не могла угомониться.
– Да, из города в город переезжали в фургонах, а потом ставили цирковой шатёр… Я всегда была с друзьями ― с Моник, Ати и Оти, Брюсом, человеком с носорожьей кожей. А теперь даже не знаю, что с ними сталось…
– Но как ты очутилась в озере?
– Братья Ратафья запаниковали. Они здорово ошиблись, решив, что все забыли о русалке, похищенной из музея. А полиция даже спустя много месяцев продолжала поиски, и объявления о розыске были для братьев Ратафья как гром посреди ясного неба. Однажды утром пришли полицейские и перевернули вверх дном весь цирк. Братья едва успели погрузить меня в машину и укатить в неизвестном направлении.
– А потом?
– Потом бросили меня в первый попавшийся водоём, в это озеро. А сами сбежали. С тех пор я о них больше не слышала.
Я взглянула на Жориса: он прямо покраснел от злости. Попадись ему сейчас братцы Ратафья, получили бы по носу очками!
– Подлые негодяи! ― прошипел он. ― Надеюсь, они всё-таки попали в тюрьму.
– Кто знает, ― ответила русалка. ― Я жила в этом озере, не могла из него выбраться и никак не могла себе помочь.
– Значит, ты провела в нём, как в тюрьме, целых шестьдесят лет?!
– Выходит, так.
– А как получилось, что тебя увидел мальчик по имени Жермен?
– Я повела себя неосторожно, вот мальчик и увидел меня. Но с тех пор я старалась держаться подальше от людей.
– Почему же ты не поговорила с ним? Жермен был не таким, как братья Ратафья, он бы тебе помог.
– Слишком большой риск. Я потеряла к людям доверие.
Мы втроём замолчали. Видимо, каждый обдумывал сказанное.
– Скажи, а какое твоё самое большое желание? ― Я снова принялась за
