в этом поможет. Откроем портал, швырнем туда кольцо и запечатаем.
– Дел-то, – пробормотал юноша и наконец произнес заклятие Энджела. Шум в ушах и голос Королевы затихли. Стена, отрывающая его от мира, и бездна бурлящей силы под ногами исчезли – но он знал, что все вернется снова. Если он не будет осторожен.
17 июня 1866 года,
Авилат, предместья города Арно в Мейстрии
– В общем, скорее всего, наш подозреваемый – это хазир басарат, «лишенный плоти» на идмэ, – сказал Элио и разложил по столу записи, которые сегодня утром привел в порядок. – В ранних работах мирац-аит он описан как дух, но в более поздних его рассматривают как бесплотную нежить, которая одержима желанием вернуть себе плоть и потому преследует молодых и здоровых людей. По признакам есть совпадение: хазир басарат выглядит как клочок дыма или сотканная из дыма фигура. Проходя сквозь стены, он оставляет следы, похожие на пятна сажи или пепла.
– А жертвы? – спросил Диего. – Что с ними? Есть шанс их спасти?
Юноша покачал головой:
– В том-то и дело. Хазир басарат – это обычно жертва проклятия, в результате которого он либо она своим прикосновением превращает людей в прах или в пыль, а затем поглощает их, как сказано в книге Ави бен Мацлара, «с великим горем и неслышными человеку воплями и рыданиями». Ну это, я полагаю, художественное преувеличение.
– Как всегда, первыми жертвами басарата становятся члены его семьи и друзья, – продолжила Диана. – Но если вы поймали его и если вы недобросовестный маг, то вместо освобождения от бремени проклятия можете заточить его в какой-либо предмет… что, видимо, и сделал наш Агьеррин. Нехороший человек, прямо скажем.
Элио насупился. Конечно, поступок сомнительный – но он готов был поискать оправдания для Арье, который без страха взялся защищать чужую ему общину от нечисти.
– Ладно, а как его обезвредить?
– Диана же сказала – освободить от проклятия. Вот, – Элио выдвинул на середину стола листок с формулой заклинания. – Есть и альтернатива от мирац-аит – набор знаков, составленный с учетом гороскопа человека, которого прокляли. Поскольку мы его не знаем, то лично я предлагаю воспользоваться все-таки заклинанием.
Диего кашлянул:
– А кто именно будет им пользоваться? Диане ведь нельзя входить в дихаб, а тебе – нельзя вести расследование, а я… ну я оборотень. Могу попытаться, но без гарантии.
– Ну значит, остаюсь я, – заключил Элио и почему-то ощутил облегчение.
– Если бы не ваши глупые правила! – фыркнула мисс Уикхем. – Вот пускали бы вы в ваш дом мудрости женщин… ну или хотя бы одну женщину, один раз в порядке исключения.
– Ты что, нельзя! После этого весь дихаб придется переосвящать заново! Это же мороки на полгода, не меньше!
– Что делать? – с некоторой угрозой переспросила Диана.
– Пере… освящать, – запнулся Элио. – Женщина поддалась искушению на заре сотворения, и потому она низшее нечистое существо…
– Что?! – гневно рявкнула девушка; Диего вздрогнул.
– Я в это не верю! – поспешно вскричал Элио и на всякий случай отодвинулся от нее вместе со стулом. – Но если мы впустим тебя в дихаб, то вместо оплаты получим коллективные проклятия от всех его обитателей!
– Омерзительно, – прошипела Диана. – А ты почему молчишь?
– Я пойду в дихаб с Элио и прикрою его, – сказал оборотень.
– Как? Это же бесплотная нежить, что ты ей сделаешь?
– Я все равно могу ее учуять. А ты будешь караулить в саду, чтобы тварь не сбежала.
– Отлично. А как вы собрались ее выманивать?
– Ну вообще я вполне подхожу под тип ее жертв, – сказал Романте и тут же задумался.
Но как заставить хазир басарата выбрать именно его? Юноша придвинул к себе листки бумаги, на которых переписал все, что они узнали про нежить. Кажется, там был кое-какой способ привлечь ее внимание.
* * *
В доме мудрости было тихо. Уже наступила ночь, а ученики и учителя должны были расходиться по комнатам после вечерней молитвы в девять. Может, они и не спали, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит в дихабе – гадая, кто исчезнет сегодня.
Элио стоял на лестничной площадке на этаже с комнатками учеников. Позади него высилась массивная черная тень – и тихонько сопела, принюхиваясь к атмосфере напряженной тишины и беспокойства. Диего хотел перекинуться, но поскольку они не смогли бы объяснить досточтимому бен Тамиру, зачем им нужно провести в дихаб медведя, то от этой идеи пришлось отказаться.
К тому же ловить лапами бесплотного духа все равно бесполезно.
– Тут ее нет, – наконец сказал Уикхем.
Элио развернул листок с заклинанием. Среди джилахов были не только мирац-аит с их необычным учением – привычной магии с заклятиями и зельями тоже хватало. Хотя даже хадримар – джилахские чародеи школы Слова – настоятельно рекомендовали смеси для курений, приманивающих или отпугивающих нежить. Но увы – состав смеси для приманивания хазир басарата был столь экзотичен, что собрать ее за оставшиеся часы было нереально. Так что Романте решил удовольствоваться заклинанием и положиться на удачу.
– Идаб билик мустат харизе басарате куман, – прошептал юноша, сосредоточив, как обычно, волю, желание и воображение на одной цели. – Бисит дамар!
Каждое заклятие хадримар завершалось ключом – весьма дерзким требованием «Подчинись моей воле!». Элио скомкал листок, сунул в карман и уставился в темноту, гадая, подчинится ему нежить или нет, зря он обползал половину коридора, расписывая его клеткой герона, или не зря (и теперь к тому же очень невысоко оценивал качество работы уборщиков в дихабе).
Довольно долго не происходило вообще ничего. Бледно светящиеся шарики, которые развесил Элио, парили высоко под потолком, чтобы не отпугивать нежить. Но минуты тянулись за минутами, а никто так и не появлялся.
«Только бы хазир басарат не кинулся на какого-нибудь ученика», – с тревогой подумал Романте.
У него уже сформировалась мысль отправить Диего на обход комнат, чтобы проверить, все ли в порядке с учениками, но вдруг оборотень шевельнулся и тихо пророкотал:
– Оно здесь. Там.
Он протянул полуруку-полулапу и указал длинным черным когтем во тьму. Элио напряженно замер, вглядываясь в коридор, а затем вытянул из ножен сзади на поясе трехгранник. Наконец в рассеянном свете шаров юноша заметил стелющуюся вдоль стены дымную тень. Она быстро приближалась.
Это была даже не человеческая фигура, а некий клок дыма и тумана, скользящий высоко над полом. И однако, хотя у тени не имелось ни головы, ни лица, Элио вдруг ощутил на себе ее жадный взгляд. Клок вытянулся в длинный лоскут и внезапно прыгнул вперед и вниз, прямо на юношу. Оборотень резко подался вперед, но клетка
