возлюбленный выбрал возвращение в отель с заднего двора – так ей труднее будет разнюхать подделку. Но тут она вскипела снова:
– Какого чёрта вы этот цирк устроили?!?!
– А такого, – ответила Лесавеима, – что мы все чуть не вырыли собственными руками себе могилу.
Дракониха устало улеглась на бортике бассейна, а сестра развалилась прямо под деревом: полёты с седоками выжали из них все силы.
Куко присел у плеча своей дочурки и сказал:
– Я прошу прощения у всех вас, ибо моё позорное поведение в немалой степени предопределило всё случившееся. Я повёл себя как глупец, и, надо думать, подтолкнул на смертельно опасную дорожку остальных.
– Ты это о чём? – Недоумённо спросила Нариола, пока вокруг четвёрки чуть не состоявшихся киллеров смыкались соратники.
– Я орал с каждого фонарного столба, что хочу отрезать голову… сами знаете кому, – тяжело вздохнув, начал рассказ Куко, – А поскольку мы уже пустили кровь злоумышленникам, всех нас понесло на волне эйфории, мол, мы сильны и непобедимы, и всё такое прочее.
– Да, с открытием методики изменения тел, – подхватила Ворожейкина, – у нас появилась и техническая возможность отомстить: прилетают две «лисицы», делают дело, и всё в ажуре. Но, кто задумывался о последствиях этого шага?
Лежащая головой в центр образовавшегося круга большая сестра ответила:
– А последствия очень простые: каждый человек во множестве систем поймёт простую истину, что эволэк – его враг. Враг уже просто потому, что может зайти в любой дом, сотворить всё, что угодно, поменять свою физическую оболочку, и уйти от ответственности.
Девушки и юноши виновато опускали глаза, уже сознавая, куда именно клонят рассказчики, а Лесавесима продолжила мысль:
– Мы чуть не сорвались в пропасть зазнайства и самолюбования – вот, что случилось. Мы сражались за Закон и порядок в своём доме, но вдруг почему-то решили, что можем творить кровавый хаос в чужом!
Ворожейкина пустила в ход весь свой авторитет, ведь она не только куратор, но и эволэк, причём из первой десятки своего поколения, а бывших эволэков не бывает:
– Когда настал тот роковой миг, когда мы вдруг решили, что нам всё дозволено? Когда это вдруг в наши головы пришла мысль, будто нам всё и всегда будет сходить с рук? Мы итак продемонстрировали во время Кризиса способности, которые могут взбудоражить простых людей. Не решат ли они, что мы стали угрозой для человечества?
– А мы начали что творить? – Не зло, но с укором, спросил Лис, обведя своих коллег взглядом, – Диолея! Ты же Лидер своего Клана! И какой ты пример подаёшь другим? Ну, попытался за тобой приударить бывший наёмник, и что? Обязательно его надо было забить до полусмерти?
Глава сухопутчиков, казалось, сейчас зашипит, как перегретая сковорода, так её пробрал стыд, а Куко не унимался:
– Лерика! Миана! – Девчонки от его голоса съёжились, и, оказалось, не зря, – Что вы за ролевую игру устроили? Не могли отдать грабителям крашенные бумажки, а потом по нормальному обратиться в полицию? Если уж всё и в самом деле было опасно, то можно было поступить иначе: перехватить управление телами, каждому по удару по тому месту, которым подобные идиоты думают, а самим тут же умчаться. А вы вместо этого устроили образцово-показательный бой! Отличная мысль!
Слово «отличная» рыжий плут протянул по слогам, вложив всё негодование и укор, на которые только его хватило, и обратился к своей возлюбленной:
– Ну, а ты, любовь моя, чуть не спустила свою силищу против соратницы. И за что?! За пару каких-то фотографий?! У жен для мужей, вообще-то, на такие случаи есть классный инструмент грубого физического воздействия – старая, добрая чугунная сковорода.
Подождав, пока умолкнет смех, Лассава спросила:
– Так вы это всё специально подстроили?
– Именно, – довольный успешной реализацией столь масштабного замысла кицунэ засиял от удовольствия, сбросив чудовищное напряжение прошедшей ночи, – Фото были подсунуты в нужный момент и в нужном месте, грабители никакими грабителями не были, а отрывать головы я вообще никому не собирался с самого начала.
– Значит, – предположила Шакко, – перед тем, как вручить Императрице наши доклады, ты незаметно для меня подменил в них страницы, убрав планы кровавой расправы над врагом, и вложил собственный план – натыкать нас носом в нашу же спесь?
– Да, именно так, – Лис наконец рискнул приблизиться к своей уже изрядно поостывшей возлюбленной, – Не сердись, прошу! Прости мне этот маскарад с краской и бутафорскими головами, прости ложь. Так было нужно. Я вас провоцировал, по пустякам, а вы клевали на эту приманку, на все эти мелкие глупости. А если бы кто-то за вас взялся всерьёз? Если бы его целью было ополчит против нас, эволэков, сотни миллионов людей, что тогда?
Лисичка обняла его шею, прижавшись всем телом, носом уткнулась в плечо:
– Стыдно-то как, вела себя, как дура…
Эволэки невесело улыбались друг другу, сознавая правоту своего военного лидера, а Диолея неожиданно сказала:
– Моё поведение не соответствует статусу лидера Клана. Я прошу прощения у своих соратниц за безобразные поступки. Если совет решит, что я не могу более занимать должность старосты, я приму это решение.
Следующий шаг сделали две закадычные подруги, Миана и Лерика, так же извиняясь перед друзьями за допущенную оплошность, клятвенно обещая не допускать впредь подобного безобразия. Тут же ещё несколько соратниц, высказались в аналогичном ключе. И как только пошла эта волна неподдельного раскаяния, Ворожейкина вздохнула с облегчением, опустившись на скамью, и закрыла лицо руками:
– Фууух! Пронесло…
* * *
Очередной день в жизни Вадима Сорокина ничем не отличался от сотен уже оставленных за спиной. Ранний подъём, борьба между желанием ещё поваляться в постели и необходимостью сделать хотя бы элементарную зарядку, завершилась сокрушительным поражением благих намерений. Ванна, кухня, где его ждал холостяцкий завтрак из быстрорастворимого кофе и уже засохшей булки. Лифт, ящик для почты, в который традиционно натолкали рекламных буклетов, тут же полетевших в стоящую на полу корзину, и на работу. Давка в метро, долгий, почти час, путь до нужной станции, бесконечный подъём на эскалаторе.
И вот, типография, точнее офис, порядком надоевший своей нервной работой: нет двух одинаковых заказов, у каждого клиента в голове какие-то свои планы, вечно не совпадающие с возможностями небольшого коллектива, то мающегося бездельем, то работающим в авральном режиме. Все эти писаки, рекламщики, и прочий люд, как по уговору, то пропадают на недели, то вдруг заваливаются целой ватагой!
Но журнал-ежедневник, что каждый вечер заполняет дежурный, расписывая предстоящие хлопоты на следующий день, был почти пуст. Только короткая запись: два посетителя на девять ноль-ноль, причём оба по единственному вопросу.
