Монахи распахнули двери пагоды. Тем временем Ша-сэн достал рясу наставника и последовал за ним. Когда они прибыли в первый ярус пагоды, Танский наставник облачился и совершил молебствие перед изображением Будды, затем взял веник и обмел им пыль во всем первом ярусе. Потом он снял облачение и передал его Ша-сэну. Тот обмел второй ярус. Так, чередуясь, они обмели всю пагоду до самой макушки. На каждом ярусе они обметали пыль со статуи Будды, открывали окна и, прежде чем перейти в следующий ярус, любовались и восхищались этой великолепной постройкой. Уже вечерело, когда они закончили работу и сошли вниз. Повсюду зажглись фонари и потешные огни.
Наступала ночь пятнадцатого числа – праздник фонарей. Монахи обступили Сюань-цзана.
– Уважаемый наставник! – молвили они. – Вы видели праздничные фонари только у нас в монастыре и в пригороде у восточной заставы. А нынче вечером начнется настоящий праздник. Пойдемте в город, поглядим на «золотые фонари»! Каково ваше мнение?
Сюань-цзан с радостью согласился и вместе с Сунь У-куном и остальными учениками в сопровождении толпы монахов отправился в город на праздник фонарей.
Пышен праздник Юаньсяо!
Вслед за ночью новогодней
На пятнадцатое утро
К нам в дома стучится он.
В этот день впервые ветер
Веет ласкою весенней,
А прохладный синий вечер
Весь огнями озарен.
В шумном городе повсюду
Фонари висят цветные,
Мирным хором, стройным хором
Песни льются до зари.
И везде: вдоль главных улиц
И на площадях базарных
Ясным светом пламенеют
Расписные фонари.
Вот луна из тьмы восходит,
Круглым зеркалом сверкая:
То серебряное блюдо
Поднял в небеса Пин-и[48].
Фонари внизу пестреют:
То волшебная ткачиха
На парчу кладет узоры
Прихотливые свои.
На луну в глубоком небе
Фонари свой блеск бросают –
Сразу небо вдвое ярче
Озаряется огнем,
А в ответ луна из мрака
Льет на них свое сиянье –
Сразу вдесятеро ярче
Блещут улицы как днем.
Над искрящейся рекою
На цепях мосты повисли,
До утра смотри любуйся –
Не насмотришься на них!
До утра броди вдоль улиц –
Сотой части не осмотришь
Фонарей разнообразных,
Вышитых и расписных.
Круглых, гнутых, шестигранных,
Сливовым цветам подобных.
Из материй, из бумаги,
Что блестит, как вешний лед.
Эти светят над дверями,
Вход приветливо украсив,
Те, качаясь на деревьях,
Ночь сияют напролет.
Эти с высоты свисают,
Словно грецкие орехи,
Те цветами ненюфара
Распустились на ветвях,
На больших шестах вдоль улиц
Черных львов плывут фигуры
Рядом с белыми слонами,
Будто в сказочных краях.
У навесов на высоких
Тонких мачтах реют в небе
Фонари – морские раки,
Черепахи и угри,
И, качаясь как живые,
Под карнизами резными
Блещут фонари-ягнята
И зайчата-фонари.
Вот фонарь летящий сокол,
Рядом с ним сидящий феникс,
Все сверкает от потешных,
От затейливых огней,
И на гнущемся бамбуке
С громким пением проносят
Злобно скалящихся тигров
И стремительных коней.
Вот на аисте могучем
И олене белоснежном
Долголетья бог проехал,
Что любому сердцу мил,
Вот горят, переливаясь,
«Кит» и «Рыбка золотая»,
На которых в дни былые,
Говорят, Ли Бо[49] уплыл.
Вон фонарь с огнистой горкой,
На которой, по преданью,
Сонмы духов отовсюду
Собираются в ночи.
Вон вращается, играя,
И другой фонарь чудесный,
На котором полководцев
Скрещиваются мечи.
Тысячи и сотни сотен
Праздничных домов сверкают,
На террасах и на вышках –
Всюду реют фонари,
И от их цветного блеска
На десятки ли сияньем
Облаков края покрыты,
Будто бликами зари.
Здесь – копыт веселый цокот,
Мелодичное бряцанье
Серебра чеканной сбруи
В самоцветах дорогих,
Там – повозок громыханье,
И за шторками сквозными
Прихотливые прически
Знатных модниц городских.
А из комнаток нарядных,
У перил узорных стоя
И украдкой раздвигая
Занавесок легкий газ,
Прислонясь к плечу подруги,
Взявшись за руки стыдливо,
С восхищеньем смотрят девы,
С торжества не сводят глаз.
У мостов, повисших круто
Над зеленою водою,
Крик и шум толпы нарядной,
Паланкинов длинный ряд.
Громкий хохот раздается
Средь веселия хмельного,
Ходят по двое гуляки
Забавляются, острят.
До утра нарядный город
Полон музыки и шума,
До утра не молкнет гомон,
И толпится пестрый люд.
До утра свистят свирели,
И рокочут барабаны,
До утра повсюду песни
Благозвучные поют.
Чтоб уверить вас, читатель, что все это правда, надо привести для доказательства вот еще какие стихи:
Если край безмятежный
И довольством и счастьем богат,
В пышный день Юаньсяо
Всюду радостно песни звучат.
Если долгие годы
Всюду царствуют мир и покой,
Собираются люди
На гулянье веселой толпой.
На ликующий город
В новогоднюю ночь посмотри:
Под огромной луною
Ясным светом горят фонари.
Значит, дождь благодатный
Оросит расцветающий край,
Будут ветры послушны,
Будет снова большой урожай.
В это время были сняты все уличные запреты полицейских властей. Бесчисленные толпы людей шумели и веселились в свое удовольствие: плясали, ходили на ходулях, катались на слоне; было много ряженых. В разных концах города, то тут, то там, устраивались любопытные зрелища. Посмотреть все не было никакой возможности. Наконец Танский наставник с монахами протиснулся сквозь толпу к мосту, на котором были установлены золотые фонари. Подойдя ближе, он увидел три огромных светильника, величиной с добрый чан, над которым красовались двухъярусные ажурные башенки, сплетенные из тонкой золотистой проволоки. Внутри башенки были выложены тонкими пластинками из глазури и светились так ярко, что затмевали сияние луны. Масло в светильниках издавало приятный запах. Танский монах заинтересовался:
