Тем не менее, серьезного вреда дождь им не причинил. Но тут в игру вступил Стефаль Прекрасный. Лучший иллюзионист Серой Земли. Весело хохоча, он вскинул руки… и форт попросту исчез, сменившись явственно колышущимся холмом. Разумеется, всего лишь мираж сложного наведения, но янычары испуганно завопили, не зная, что делать.
– Покинуть форт!!! – проревел Лекур, первым подавая пример.
Сотня лучников в едином порыве перемахнула через вал, и бросилась вперед, на ходу поливая врага стрелами. Кое-кто уже потянулся за ятаганом – стрелы имеют неприятную привычку заканчиваться.
Стефаль отступил на шаг. Он обожал трюк с приданием вражеским солдатам облика серых – было очень забавно видеть, как они гибнут от рук своих же товарищей. Но здесь это бесполезно – янычары не настолько тупы и поймут, что это всего лишь уловка. Поэтому он встряхнул плечами… и от него отпрыгнул второй Стефаль – точно такой же. Этот ринулся на янычар, явно намереваясь отлупить их просто голыми руками. Янычары, повинуясь командиру, на миг притормозили, а потом иллюзорного двойника пронзил сразу десяток стрел.
И он мгновенно взорвался, исторгнув океан огня и разбросав ударной волной переднюю линию янычар. Доппель-мина разлетелся на куски и бесследно исчез, однако все-таки прихватил с собой троих воинов. Их всего лишь покалечило отголоском взрыва, но из строя они выбыли. Стефаль остался ужасно недоволен – он-то надеялся, что кай-хемеальцы решат схватиться с иллюзией врукопашную… Тогда этот взрыв убил бы добрую четверть роты, если не больше.
Колдун швырнул в них несколько огненных шаров. Янычары резко бросились наземь… но тут же насторожились, не чувствуя жара. Разумеется, огонь тоже был всего лишь устрашающей иллюзией. От следующих шаров янычары даже не стали уклоняться – просто пробегали насквозь. И вот тут-то их поджидал сюрприз – один из снарядов оказался настоящим! Шестеро лучников упали наземь, превращенные в ходячие факелы.
Но бесконечно это продолжаться не могло. Метеомаг и иллюзионист сдерживали наступающих янычар еще несколько минут, сократив их численность примерно на четверть, но вот уже Йемеш лежит, пронзенный стрелой. Изо рта хлещет кровь, колдун исступленно рвет оперение. Стефаль безуспешно воздвигает иллюзию за иллюзией, с превеликим трудом избегая кривых ятаганов Кай-Хемеала. Удачный удар… и иллюзионист падает с рассеченным плечом. Его тут же бьют по лицу ногой, ятаган рассекает воздух… но Йемеш указал пальцем в небо, и оттуда ударила молния, превратив солдата в пепел. Стефаль облегченно выдохнул, с трудом удерживаясь, чтобы не потерять сознание. Еще одна молния, и еще… но силы уже кончаются, все защитные чары давно иссякли, а янычар осталось еще почти две трети.
– Владыка Нъярлатхотеп, нам не справиться самим!!! – взмолился Йемеш Солнечный. – Защитите своих рабов!!!
Архидемон криво ухмыльнулся. В него тоже летели стрелы, но он спокойно стоял в сторонке, даже не пытаясь уклоняться и с каждой секундой все больше походя на дикобраза.
Но вот двое янычар подлетели к нему, на бегу замахиваясь ятаганами. И Нъярлатхотеп наконец-то присоединился к сражению.
В бою архидемоны почти не используют магию. К чему отвлекаться на эту ерунду, если ты сам по себе – словно оживший ядерный взрыв? Архидемон – существо практически неуязвимое и чудовищно мощное. Нужно несколько тысяч воинов, чтобы доставить ему хотя бы небольшие затруднения. А всего лишь сотня…
Плащ слетел с Нъярлатхотепа. Он в долю секунды утратил человеческие очертания, сменяя маскировочную форму Черного Человека на боевую – Ползучего Хаоса. Тысячи щупальцев выстрелили в янычар, бесформенное туловище на глазах выросло до размеров африканского слона.
Кай-хемеальская рота наполнилась криками ужаса и боли – щупальца архидемона посеяли в их рядах дикую панику. Они мелькали с бешеной скоростью, нанося удар за ударом, а стрелы и ятаганы ничего не могли с ними поделать. Янычары падали мертвыми один за другим – их душили, разрывали на части или просто хватали и били о землю до превращения в кровавую массу. Нъярлатхотеп один успешно заменил целое войско – неуязвимый, несокрушимый, он всего за две минуты безжалостно уничтожил всех, до кого сумел дотянуться.
Потом пришел черед тех, что успели дать деру или просто на момент начала атаки находились вне досягаемости архидемона. Щупальца в долю секунды трансформировались в пузатые хоботы, начав оплевывать врага вязкой серой слизью. Попав на кожу, она мгновенно разъедала ее, превращая человека в мечущийся и кричащий полутруп. Еще полторы минуты… и вот над долиной повисла тишина. Нъярлатхотеп истребил всех. Даже не напрягаясь, не прилагая серьезных усилий – ему это было не сложнее, чем носорогу передавить горстку хомячков.
Колдуны начали подниматься с земли. Йемеш Солнечный достал из плечевой сумы фиал с сизой жидкостью, отвинтил крышку, с шумом выдохнул и резко выдернул стрелу из живота, стараясь не оставить в теле наконечник. Из раны хлынула кровь, но колдун присосался к целительному эликсиру, и она начала закрываться. Метеомаг вяло прищелкнул пальцами, прекращая дождь. Землю вновь залили ослепительные лучи солнца.
Стефаль Прекрасный поступил по-другому. Придерживая рассеченное плечо, он подошел к еще дышащему янычару и приник к его губам в отвратительной пародии на поцелуй. Краснокожий кай-хемеалец мгновенно побледнел, захрипел и испустил дух. Серый, напротив, улыбнулся – плечо на глазах срослось, оставив лишь длинный розоватый рубец. Колдун перелил в себя всю прану, что еще оставалась у янычара.
– Владыка… – окликнул Нъярлатхотепа Йемеш.
– Не мешай, раб, – ответил сразу тремя ртами Ползучий Хаос, распластавшись метров на тридцать во все стороны.
Сотни тонких хоботов, оканчивающихся костяными иглами, вонзились в мертвых и раненых янычар, и по ним потекла кроваво-мясная жижица, превращая воинов в пустые оболочки. Архидемон решил слегка подкрепиться после долгого путешествия.
Закончив обед, Нъярлатхотеп стекся воедино и поднялся на всего лишь двух ногах, вновь став Черным Человеком. В родном Лэнге он предпочитал всегда оставаться тем, кем являлся на самом деле, но в других мирах придерживался маскировочной формы. В ней проще – даже великого Посланца Древних, способного прыгать между мирами, словно блоха, Печати Мардука тянули обратно. Здесь, в Закатоне, вдали от удерживающего портала, он чувствовал себя очень неуютно – Лэнг стремился затащить обратно покинувшего его демона. Да, он мог сопротивляться зову Печатей годами, если не десятилетиями, но это означало усиливающуюся с каждым месяцем боль и слабость. Нъярлатхотеп не завидовал демонам, призываемым колдунами – как же им, должно быть, мучительно разрываться меж двумя силами, тянущими в разные стороны!
