Кстати, о прохожих. Осветленных в центре оказалось много. Далеко не все даже полукровки и тем не менее. Их тут как бы не каждый пятый. А если судить о пассаже, куда я заглянул, чистокровные в столице могли работать даже обычными продавцами.
Не доходя до своего доходного дома, на глаза попалась девушка с мольбертом немного постарше меня. Встав у края тротуара напротив небольшой церквушки, она рисовала.
Немного прошел и ради любопытства обернулся посмотреть, что у нее получается. А получалось неплохо. Правда, пока делался лишь карандашный набросок.
Девушка резко ко мне повернулась.
– Красиво, – не столько похвалил, сколько констатировал первый результат, раз уж она ко мне обернулась.
– Возьмете? Отдам совсем недорого. Всего за тысячу. Ну в смысле, когда доделаю. Если хотите, могу и портрет сделать, – весело предложила она так, что непонятно, то ли в шутку, то ли всерьез.
– Как‑нибудь в другой раз.
– В другой раз не получится, – засмеялась она. – Вот завтра стану знаменитой, картина будет стоить в десять раз дороже!
Да и хрен с ним. Куда мне ее девать, даже если были бы деньги. У меня в съемной квартире все стены в картинах.
Но вслух, конечно, об этом не сказал.
– Путь к славе всегда тернист. За день преодолеть не получится.
– Ну это не скажите. Достаточно устроить выставку, о которой все заговорят, выполнить заказ, скажем, для Его Императорского Величества и стоимость картин может взлететь в десятки раз. На самом деле путь короткий и вполне досягаемый. Так что берите, пока предлагают за тысячу.
Понимаю, девка меня попросту разводит на деньги, просто резко обижать не хотелось.
– Вы так говорите, как будто за сто рублей предлагаете. Тысяча – это очень даже недешево. Откуда мне знать, что вам удастся прославиться? По‑моему, вы слишком легкомысленно относитесь к быстрой славе.
– Фу таким быть. Вы как мой дед. Продолжаете придерживаться дремучих правил. На самом деле жизнь легка и проста. Подержите, – сняв с мольберта заготовку будущей картины, вручила она, а сама принялась собирать его. – Тут Москва! Тут столица! Тут столько перспектив! А вы мылите узкими рамками!
– Ну почему же, у меня тоже широкие рамки. Просто, по‑моему, все должно быть в меру. Они должны постепенно открываться. Это как подниматься на башню. С каждым витком становится видно дальше.
– Угу, в меру. В этом году продавать картины по сто рублей, в следующем по сто двадцать. Такими темпами я за десять лет до тысячи не доберусь.
– Я кажется понял. Вы хотите все и сразу. Это ужас…
– Вот именно что ужас! Я хочу пусть не сразу, но быстро. А долго я не хочу. Долго – это… Это долго! – выпалила она и наконец закончила сбор своего мольберта. – Вы мне не поможете? Тут два шага пройти.
– Конечно.
– Вы так рассуждаете, потому что не имеете цели в жизни. Вот если бы она у вас была, вы думали совершенно по‑другому. Вы стремились бы ее скорей достичь. Вот я свою цель не скрываю. Я хочу прославиться. Хочу стать лучшей художницей Российской Империи. Поэтому и не продаю свои картины по сто рублей, как другие. Вот как прославлюсь, тогда и начну продавать. Сразу заработаю себе миллионы. Ну а вы когда‑нибудь ставили для себя цели?
Казалось бы, обычный вопрос, а сколько всего в нем скрыто.
– Так сразу не скажешь…
– А вы попытайтесь вспомнить прошлое. Что для вас было важным? Что вами двигало к свершениям? Если у вас такое вообще было.
Было. Конечно, было.
В прошлой жизни я стремился выжить. Выжить вопреки тем проблемам, что у меня были и по здоровью, и по всему остальному. Стремился не прогнуться перед всякими уродами. Стремился быть личностью.
Мне было нереально трудно. Конкретная цель отсутствовала. Она существовала как бы в расплывчатом виде, окружая меня со всех сторон. Попав в тело Андрея, стало значительно легче.
Во‑первых, я стал физически полноценным. Во‑вторых, цель стала конкретной. От меня требовалось стать сильнее. Требовалось взять вторую способность и победить Тарасова. Правда, пока я дошел до последнего пункта, эта цель перестала быть целью. Осталось лишь одно название, с которым я в легкую справился.
Однако теперь, достигнув, к чему стремился, еще и покинув клан, я оказался на распутье. Требовалось что‑то новое. Моя предстоящая учеба показалась мне вполне приличной целью.
– Я поступил в Императорский университет.
– О‑о‑о, мои поздравления. Так понимаю, в школе, лицее или гимназии, где учились, вы поставили перед собой цель – поступить в университет. Для ребенка это хорошая цель. Вот она свершилась. Вы в Москве. Вы в университете. Но вы уже не ребенок, вы взрослый. Окончить университет не может быть целью для взрослого человека. Это всего лишь знания. Знания должны служить для чего‑то большего. Возьмем к примеру, меня. Я учусь в академии искусств. Я получаю там знания для того, чтобы уметь очень хорошо писать картины. Моя цель стать знаменитой. Почему я этого хочу? Потому что, став знаменитой, я смогу стать богатой. Мои родители люди скромного достатка. Я всегда хотела стать богатой. И поэтому поставила такую цель. По большому счету я хочу достичь сразу двух целей – это деньги и слава. Возьмем вас. Скажем, вы мечтаете стать влиятельным банкиром и иметь много денег. Но как им стать? Правильно, нужно начать с поступления в университет на банковское дело. Нужно его блестяще закончить и начинать карьеру в каком‑нибудь банке. А потом, получая опыт, обрастая связями, вы продолжите двигаться к заветной цели, пока в итоге не станете готовы открыть свой банк. Но и тогда это не будет означать достижения конечной цели. Вы только открыли банк. Вам нужно его раскрутить. Таким образом на это все может уйти целая жизнь. Целая интересная жизнь. Вот поэтому я и спрашиваю: есть ли у вас большая цель?
– Пожалуй, настолько далеко я пока не заглядываю. А если просто хочу пожить не считается?
Девушка помотала головой.
– Вам нужно срочно найти смысл жизни. Я это называю игрой. Жизнь – игра! Звучит? Мы сами вольны избирать ту игру, в какую мы хотим играть. Вольны стать великими художниками, банкирами или грабителями банка. Найдите для себя игру. Найдите ту игру, в какую вам захочется играть всю жизнь. И тогда ваша жизнь станет совершенно другой. Она наполнится смыслом! – произнесла она с особым восторгом. – А иначе будете обычной никчемной серостью, не живущей, а лишь прозябающей. К слову сказать, мой дед в этом вопросе куда категоричнее. Он таких людей называет животными. Он их даже за людей не считает. Так что, как только найдете свое, не мелочитесь. Ставьте на кон все. Риск – дело благородное. И добивайтесь.
– А что же вы поставили на кон?
Девушка в ответ засмеялась.
Яркий свет над головой говорил о ее чистокровности. Догадаться, что она могла поставить на кон в надежде достичь поставленной цели, было слишком легко. Куда тяжелее поверить, что симпатичная девушка могла на такое решиться и обрести себя на скорую старость.
– Неужели, чтобы лучше рисовать, вы опустили руки в скверну?
– Угу. И я нисколечко не сожалею.
За разговорами мы незаметно дошли до входа в мой доходный дом.
– Спасибо, что помогли. Дальше я сама, – поблагодарила девушка и протянула руку взять заготовку картины.
– Я помогу. Мне несложно.
– Эм… Я конечно была бы рада, если бы вы мне помогли донести картину до двери, но боюсь, меня не поймет дед. Он у меня жутко строгий. Когда узнает о каких‑то молодых людей, он до ужаса нервничает.
Если девушка еще не поняла, что мы живем в одном доме, то я догадался.
– Ну хорошо, а если это будет сосед, тогда позволите помочь?
– А мы разве соседи? – спросила она и рассмеялась. – Ах ну да, если мы здесь познакомились, чему удивляться, если вы живете где‑то рядом.
– Да я как бы тоже здесь живу.
К моему удивлению, девушка меняется в лице. Веселость уступает место насторожённости.
– Вагаев? Из двенадцатой? – хмурясь, произносит она.
– Ну надо же. Вы всех жильцов знаете?
