все люди добры, что проблемы есть. Точнее, я знала, что есть, но разве можно тратить жизнь на проблемы? Вася мне казалась чрезмерно серьезной, она только и говорила, что о финансах, реструктуризации долга, лизинге… это ж скучно. А жить когда, если заниматься сараями, коровами и производственными линиями?
Или юридическими казусами прошлого. Делами, которые случились давным-давно, и участников этих дел не осталось, и причины тяжб давно истлели, а Калегорму интересно. Он словно… сбегал?
Пожалуй.
– Я пыталась развеселить ее, увлечь чем-то. Она меня – втянуть в дела, поручить их часть, но, честно, я не слишком старалась, привыкла, что и без меня справляются. А потом любовь. Такая большая-пребольшая. Как в книгах и кино, когда сердце навстречу и душа того и гляди треснет, не выдержав свалившегося на нее счастья. Понимаете?
– Понимаю.
– Вы… влюблялись?
– Да. Случилось. Но неудачно. Она предпочла другого.
– Извините, – Любима смутилась, – это, наверное, не мое дело.
– У меня характер тяжелый. Занудный.
– Да ладно!
– Занудный, занудный…
– Вы просто стараетесь докопаться до сути вещей. Я же видела!
Спорить с женщиной бессмысленно.
Да и не хотелось совершенно. Не сейчас, когда ночь, звезды и конопля за спиной шелестит, будто напевая о чем-то.
– Анатолий, он был легким и таким… прям идеальным. Это я теперь понимаю, что надо было подумать, откуда такая идеальность. Он говорил именно то, что я хотела слышать. Что жизнь – это радость и счастье, что нельзя топить ее в бытовых проблемах. Что мироздание слышит запросы и отвечает на них, и потому излишняя мрачность притягивает неприятности. Что ко всему надо относиться легко, тогда и жизнь будет легкой. Дура, да?
– Знаете, мой брат ко всему относится с легкостью. И у него получается. Не знаю как. Я пробовал, как он, но вместо легкости получал ворох проблем, которые с течением времени почему-то не разрешались сами собой. У меня. А у него – вполне. Это, наверное, природное свойство. Он даже невесту себе нашел случайно.
– Это как? – Любима явно удивилась.
– Его отправили с миссией… посольской. Он все-таки старше меня. На целых полчаса. И считалось, что должен быть более ответственным. Задание простое – продлить существовавший уже три сотни лет договор о торговле. Род – из числа старых партнеров. С братом отправился советник рода, и в целом сопровождение было достойным…
Калегорм вспомнил то удивление, которое испытал, узнав, что брат не справился.
Просто не доехал.
– Его-то и отправили лишь затем, чтобы уважение выразить, признательность и все такое, а он заблудился. В приграничье. Отошел искупаться, провалился, и его унесло течением. – Рассказывать об этом сейчас было забавно. А тогда матушка пришла в ужас. Да и не только она. – Когда пришло известие, род едва не начал войну. Заподозрили, что брата моего убили.
– А говорят, эльфы не воюют друг с другом.
– Это как с комарами. Вредит имиджу. На самом деле открытых войн давно не случалось, но противостояние было и будет. Часть жизни. Так вот, он три недели бродил где-то в лесах, после чего выбрался к людям, еще три недели прожил в приграничье. Тогда отношения с людьми были несколько более напряженными. А вернулся с женой и отказом подписывать договор. Сказал, что партнеры нас обманывают, это очевидно. Ну и в процессе разбирательств выяснилось многое, в том числе возникли вопросы о верности советника рода. Ну дальше не совсем интересно. – Калегорм вздохнул, раздумывая, говорить ли о том, что произошло с ним, или нет. – После уже… в общем, моя дева не дождалась, когда я выражу ей свои чувства, и я решил повторить опыт брата. Довериться судьбе. Мол, она меня приведет.
– И как? – спросила Любима с немалым интересом.
– Сначала у меня не получалось заблудиться. В реку я упал, но в неглубокую. Пока выбирался, весь изгваздался в грязи. Выбрался… На дороге меня приняли за бродягу. Кортеж, который я попытался остановить… Я хотел лишь попросить, чтобы до города подбросили, чтобы с семьей связаться, так меня избили. Попробовали… А знаешь, что самое обидное?
– Что?
– Когда через месяц я вернулся домой, оказалось, что моего отсутствия никто не заметил.
– Ужас какой.
– Не в том смысле, что совсем… Просто решили, что я снова ушел в лес. У меня было место, где я читал или обдумывал прочитанное. Ну да, бывало, что пропадал на пару дней, на неделю. Но не на месяц же!
– Бедный. – Любима погладила по руке.
– Потом была свадьба брата, и моя судьба предопределилась.
– Почему?
– Дело в нарядах. Когда-то моя прапрабабка создала два свадебных наряда. У нее было двое сыновей, близнецов. Среди эльфов редкое явление. Говорили, что она была родом с Севера и владела особою силой, которую и вложила в эти платья. Что они покажут, сколь близки души жениха и невесты, сколь возможно сплести их воедино…
– Красиво звучит.
– Выглядит тоже. Когда мой брат вел невесту к Предвечному древу, платье ее расцвело белоснежными незабудками. И все-то видели, что сердца их чисты, что любят они друг друга. И значит, мироздание соединит их души неразрывными узами…
– А ты?..
– Платье в роду сохранилось одно.
– Погоди, Маруся показывала… это оно?
– Оно.
– И значит, если расцвело… Выходит, что она и Иван… Нет, он хороший мальчик, но если так… Жаль, я про это платье не знала. – Любима нервно хихикнула. – Или хорошо… Анатолий его не оставил бы. Оно же дорогое, да?
– Мой род заплатит любую названную цену.
– Дорогое… Он бы его продал. Уговорил бы меня. Я тогда будто никого и не слышала, кроме него. А когда Анатолий ушел, это как… как будто я умерла. Разом. Такое чувство было, что я вроде бы и дышу, и хожу. И разговариваю. Даже улыбаюсь – я научилась улыбаться, а внутри пусто-пусто. Сгорело все. И только там, в купели снова ожила. Не так часто она звала меня, как я сама к ней стремилась. Вот и вышло, как вышло. Но денег не надо. Насколько поняла, с деньгами вопрос решен. Контрактов, которые подписали девочки, хватит, чтобы закрыть оставшиеся долги. А брать то, что принадлежит кому-то… – Любима чуть поежилась и отмахнулась от стебля конопли, который попытался забраться под руку и нырнуть в горшок с молоком. – Место! – И конопля поспешно убрала побег.
Правда, недалеко.
Молоко определенно стоило допить.
– То есть без этого наряда вы не можете жениться? – уточнила Любима.
– Формально могу. И неформально. – Не ему, взрослому и опытному, прожившему не один десяток лет, признаваться в суеверности. – Но есть семейная легенда, которая говорит, что это платье – своего рода гарант счастливой семейной жизни.
