внимательно взглянул на Эмилию. — Сейчас они выставляют посты, я придумал путь, по которому мы покинем город. Но медлить нельзя.
Сион перекинул через плечо ножны, проверил, надежно ли затянут пояс с колбами, накинул плащ и быстрым шагом направился к выходу. Эмилия поспешила за ним.
Вечер был тихий и темный. Солнце уже скрылось за горизонтом, а пасмурное небо заволокло печать Ааса. Электричества в таком маленьком пограничном городке, конечно, не было и улицы лишь еле-еле освещали тусклые от огня свечей окна домов, да фонари патрулей.
Лекс и Эмилия, крадучись, переходили от улицы к улице, иногда сворачивая в подворотни или, перелезая через ограды огородов и двориков. Они без приключений добрались до окраины города, но тут, на узкой улочке, зажатой между складами рынка, к ним навстречу вышло двое гвардейцев. До противоположного конца улицы было уже далеко, бежать было нельзя — заметят. Лекс схватил Эмилию за руку и юркнул в забитый хламом проулок между двумя корпусами склада. Эмилия прижалась к груди алхимика и, кажется, забыла, как дышать.
Шаги гвардейцев приближались, уже можно было расслышать их голоса:
— Долбаные аракавчане, — недовольно говорил один, — возомнили о себе, бес знает, что.
— Не а’акавчане, а а’аковцы, — весомо прокартавил второй, — но ты п’ав, весь день насма’ку.
Солдаты поравнялись с парочкой, Эмилия почувствовала, как напрягся Лекс. Но вояки оказались беспечны: свет фонаря лизнул проулок и, не задерживаясь ни секунды, пошел плясать дольше.
— Ладно, командир сказал: завтра вечером снимаемся.
— Так один х’ен, куда дальше, в Пимику? Тоже ды’а и те же де’евенщины.
— Мда…
Шаги удалялись. Лекс подождал, пока гвардейцы скроются за углом и, посмотрев на сжавшуюся в его объятиях девушку, шутливо сказал:
— Классика жанра…
Но тут же осекся, вглядываясь куда-то вдаль, в темноту. В конце улицы, там, где только что были солдаты стоял человек в черном балахоне. Из-за темноты Лекс не видел его лица, но готов был поклясться, что незнакомец улыбался. Его рот напоминал разрез от уха до уха и был усеян острыми, как у пилы, зубами.
— Пришел… — одними губами сказал Лекс
— А? — Эмилия тревожно взглянула на алхимика. — Лекс? — она проследила за его взглядом, но ничего подозрительного и уж, тем более, вызвавшего такой страх, который стоял у Сиона в глазах, не обнаружила. — Лекс!?
Девушка схватила алхимика за грудки и чуть встряхнула. Он, наконец, вышел из оцепенения, но страх в глазах остался. Лекс взял Эмилию за руку и после короткого «уходим», побежал прочь из города.
Глава 5
Лекс направился на поиски мастера, начав свое путешествие со Скиты. Слухи и сплетни торговой столицы направили его в Петри — промышленный город в южной части Инамии. Воодушевившись возможностью побывать в родной стране, Сион отправился в путь. Ни дикие земли, раскинувшиеся с юга на север от Скиты до Инамии и с запада на восток, от горного хребта Раска до озера Тимения, ни суровая зима, не сломили юного алхимика. Пищу в диких местах он добывал охотой и рыбалкой, деньги зарабатывал, продавая зелья или, нарекая младенцев.
Чем дальше Лекс уходил от Скиты, тем суровее становился климат. Веселые лиственные леса, живые солнечные поля, пересекаемые болотами и речушками, уступали место безжизненным снежным степям и могучим хвойным лесам, где все живое, казалось, притаилось в трепете перед суровой снежной зимой, которая длилась в этих краях полгода. Людские поселения встречались здесь редко, иногда Лексу приходилось преодолевать до двухсот километров, по двое-трое суток ночуя под открытым небом, прежде чем на его пути встречался какой-нибудь низенький земляной поселок. О городах с хотя бы намеком на цивилизацию мечтать и не приходилось, в Инамии они все теснились дальше, на северо-западе, где климат, благодаря теплым ветрам был мягче.
Это было время суровых испытаний. Лекс ни на минуту не прекращал самосовершенствоваться в алхимии, и это не раз спасало ему жизнь, как при холоде, болезни и голоде, так и при борьбе с дикими животными.
В Петри мальчику повезло, он, наконец, встретил мастера. Наставник провел с Лексом полгода, каждый день, обучая его алхимии. Но в середине лета, что-то случилось, и мастер засобирался далеко на восток. Он объяснил Сиону, что по причине высокой опасности, мальчик не может отправиться с ним. Взяв с Лекса обещание, что тот никогда не бросит учиться и совершенствоваться в ремесле. Мастер попрощался, но обещал, что они еще непременно встретятся.
В Инамии юношу больше ничего не держало. Так началось его большое путешествие. Учителями алхимии для Лекса стали библиотеки в различных городах и природа. Мальчик нигде не задерживался более, чем на месяц. За исключением Аббадана, где прожил два года. Через год после расставания с мастером (юноше тогда было пятнадцать) с Лексом произошел первый приступ…
***
Эмилия и Лекс пересекли лес к северу от Араке так, что уже под утро вышли к полузаброшенному торговому тракту между Барудой и Паталой. Несмотря на спокойную ночь, лагерь путники не разбивали. Лекс лишь два раза устраивал привал, да и то, для того, чтобы осмотреться. Алхимик вел себя странно: то, как загнанный зверь все время озирался и торопился, то вдруг впадал в задумчивость, ничего вокруг себя не замечая. Девушка подозревала, что это как-то связано со случаем в ночном Араке, но объяснить происходящее не могла, а спросить не решалась.
С рассветом состояние Лекса значительно улучшилось, он стал спокойнее, а когда вышли на тракт, Сион как будто повеселел, на лице вновь появилась привычная полуулыбка.
— Далеко еще до Баруды? — вопрос Эмилии звучал не как жалоба, а скорее — попытка завести разговор, чтобы отвлечься.
— Нет. Сравнительно. Завтра будем на месте.
— Если еще чего-нибудь не случится, — проворчала Эмилия. — Удивительно, как у тебя получается ориентироваться, я вот, уже не представляю в какую сторону идти.
— Как? — усмехнулся Лекс. — Это же твои родные края.
— У меня не было возможности шататься по королевству, как некоторые алхимики. — Обиделась девушка.
— Вообще-то, большинство алхимиков ведут оседлый образ жизни, — Лекс пропустил укол Эмилии мимо ушей. — Профессии, связанные с алхимией, как правило, не предполагают путешествий.
