этот язык международный шпион должен был понимать. —
Верно, литтиги? Ты расскажешь нам все, что мы хотим знать, пока у тебя еще есть конечности и язык.
— О, — осторожно сказал Чоль-хи. — М-Мацуда-доно, уверен, это против международных кодексов…
— Хорошо, что это касается только военных, — сказала Мисаки. — Я — обычный житель.
— Но…
— Тихо, Кван, — приказал кратко Такеру.
— Ну? — Мисаки хмуро глядела свысока на литтиги. — Хочешь говорить, или мне порезать тебя?
Свет мелькнул. Волосы мужчины стали черными, и на миг его лицо закрыло лицо Мамору, в глазах была мольба. Агония пронзила Мисаки, она надавил ногой. Ее пятка сломала бедро мужчины, и его жестокая иллюзия пропала с хрустом.
В этот раз он закричал.
— Нет, нет, — сладко сказала она, пока Чоль-хи кривился. — Ты не хочешь тратить концентрацию на иллюзии сейчас. Нет, ты хочешь сосредоточиться, чтобы сказать мне, что я хочу знать, до того, как это станет неприятным.
Мужчина стиснул зубы, дышал с болью и быстро сквозь зубы. Его сердце колотилось, но он не ответил.
— Не будь таким, — Мисаки вытащила Сираденью, и Чоль-хи закрыл глаза. — Если не будешь говорить со мной, не скажешь, какие части тела отрезать первыми. Придется угадывать…
Мужчина заговорил со странным акцентом в его ямманинке:
— Голосовая активация.
Сердце Мисаки сжалось.
— Назад! — крикнула она.
— Взрыв.
Стена льда, которую Мисаки создала между собой и литтиги, не удержалась бы от взрыва, и ее ноги не могли унести ее достаточно быстро. Но джийя Такеру поднялась с ее, утраивая размер стены, рука на ее талии оттащила ее. Они рухнули на снег вместе, взрыв сотряс гору.
Когда звон в ушах Мисаки угас достаточно, чтобы она могла думать, она поднялась на локтях и тряхнула головой. Ее спина врезалась во что-то холоднее снега, и она поняла, что был под рукой Такеру. Он накрыл ее телом, чтобы защитить от обломков.
— Ты в порядке? — спросила она, ее голос звучал искаженно и отдаленно.
Такеру ответил утвердительным звуком. Под другой его рукой Чоль-хи стонал, держась руками за голову. Переживая, что мальчик был ранен, Мисаки потянулась джийей, чтобы проверить, было ли кровотечение.
— Он в порядке, — сказал раздражённо Такеру, стоны Чоль-хи превратились в слова: «Так громко!».
Оставив Чоль-хи на земле, Такеру встал и помог подняться Мисаки.
— Что это было? — спросила Мисаки, поворачиваясь туда, где литтиги лежал на снегу.
— Я надеялся, что ты мне скажешь.
От мужчины остался кратер, пару кусочков плоти и серой ткани на склоне горы.
Мисаки покачала головой.
— Я еще таких, как он, не встречала. Других литтиги видела. Людей в серых плащах видела, но не кого-то с такими татуировками и акцентом, — она пошла за Сираденьей, торчащей из снега, вылетевшей из ее руки.
— Ты собиралась его разрезать? — спросил Такеру, поднимая на ноги дрожащего Чоль-хи.
— Только если бы он не отвечал, — сказала Мисаки и осторожно вернула меч в ножны.
Последовала пауза.
— Тебе это нравилось, — это не было осуждением. Такеру просто констатировал факт.
Мисаки пожала плечами.
— Я делала такое с друзьями в Ливингстоне.
— В школе? — Такеру растерялся.
— После школы, — сказала Мисаки. — Ночью. Мы мало спали.
— Мацуда-доно! — позвал голос, Мисаки и Такеру подняли головы. Люди Казу и несколько коро Амено бежали по склону к ним.
— Мы услышали звук, похожий на бомбу. Что случилось?
— Покушение на наши жизни, — сказал Такеру, мужчины остановились у места взрыва. — Моей жены и мою.
— Что?
Такеру спокойно рассказал мужчинам, что случилось, что, конечно, звучало глупо.
— Думаете, это был убийца? — спросил один из коро Амено.
— Это точно был убийца, — сказала Мисаки.
Литтиги не напал бы на двух сильных теонитов, если у него не было плана быстро закончить бой. Этот, наверное, надеялся, что иллюзия Мамору обездвижит жертв на миг, чтобы он убил их своим ножом, и это могло его спасти. Бомба была запасным планом.
— Кто мог его послать? — спросил один из людей Казу. — Ранга или… — он не мог сказать вслух, но все думали об этом: Империя.
— Этот мужчина был не из Наминдугу, — сказал Такеру. — Он был белым.
— Белые живут в Наминдугу, в Ранганийском Союзе, — отметил Чоль-хи. Это не все знали.
— Да? — удивлённо сказал Хакую.
— Они живут далеко на западе, — сказала Мисаки, — у границы с Хейдесом. У них корни из племени Хейдеса, зовущемся Маликовиш, но политически они считаются частью Ранганийского Союза. Я не слышала о литтиги среди них, но такое возможно.
И было возможно, что организация могла нанять убийцу, чтобы сбить кого-то со следа. Но если мужчина был послан ранганийцами…
— Кто с моей семьей? — Такеру озвучил вопрос, который всплыл в голове Мисаки.
— С детьми Сецуко, — сказал глава Амено. — Несколько моих людей помогают работать над домом. Они должны быть защищены.
Мисаки уже бежала по склону.
— Будьте настороже, — сказал Такеру мужчинам. — Доложите в деревню, когда закончите расследование, — и он побежал за ней.
Все казалось нормальным, когда они дошли до деревни, и они выдохнули с облегчением, увидев, что Сецуко и дети были в безопасности во дворе Мацуда. Сецуко встала и тут же поспешила к ним.
— Все в порядке? — тревожно спросила она. — Мы слышали звук, похожий на взрыв, и… Такеру… Мацуда-сама, вы ранены!
— Мы в порядке, — сказал Такеру. — Амено-сан, — он обратился к одному из мужчин, работающих над домом, волонтеру по имени Амено Кентаро. — Сбегай в другие дома. Скажи всем проверить, все ли люди на месте и в порядке. Пусть волонтеры сделают так со своими группами. Если кто-то заметит подозрительного человека, немедленно сообщите сюда.
— Что…
— Будет время на вопросы позже, — перебил его Такеру. — Иди!
— Да, Мацуда-доно, — мужчина опустил балку, которую поднимал, и побежал.
— Что происходит? — спросила Сецуко, Мисаки забрала у нее Изумо и покачивала его у бедра.
— На нас было покушение, — сказал Такеру, Хироши и Нагаса собрались у взрослых и слушали с любопытством. — Мы не ранены серьезно, но нам нужно убедиться, что больше никто в деревне не пострадал.
— Что? Кто пытался вас убить? — спросила Сецуко.
— Детали пока не важны, — сказал Такеру. — Пока что я просто рад, что моя семья в безопасности.
Мисаки ожидала больше вопросов от Сецуко, но женщина замерла и смотрела на Такеру. Она заметила, что он изменился, и как его голос нес немного эмоций. Ее смятение стало шоком, когда Такеру склонился и поднял Нагасу.
Такеру никогда не держал на руках детей. Нагаса растерялся, вдруг оказавшись далеко от земли.
— Я только что видел твоего брата, Нагаса-кун, — сказал Такеру.
— Мамору? — сказал Нагаса слабым голосом.
— Да.
Нагаса все еще был растерян.
— Тоу-сама… видел Мамору?
— Да.
— Где
