Четыре обворожительные обнаженные гурии явились мне во сне. Сияя обнаженной кожей и блистая огромными глазами, они просили, они умоляли меня. Молили.
Земля. Воздух. Огонь. Вода. Как по учебнику.
На вид все девицы — самый сок, и выбор был совершенно не очевиден.
Внезапно мне в лицо заглянул мой тупай, почему-то в обличии бога Диониса, и недовольно пробурчал:
— Я не понял, тебе, что ли, девки не нравятся? Иди давай!
И я проснулся — внезапно и раздраженный. Это вообще что было? К чему мне это все пригрезилось? К чему вообще сняться голые девы — понятно, а вот почему они в узорах алхимических протоэлеметов? И опять этот античный бог. Что за подсознательный алхимический процесс? Что я в нём не понял? И было ли что понимать?
С одной стороны, всё понятно, банальный фрейдизм, компенсация определенной неудовлетворенности.
Надежда Константиновна ведь больше в соседском доме не появлялась. А её старшие девицы, Анна с Александрой, сказали вечером ранее, что работу она-таки получила и передала с курьером деньги и документы — им, и привет — мне.
В общем, времени на личную жизнь в эти дни вообще не оставалось. С другой стороны, надо помнить, где я теперь обитаю, и сны тут могут быть вполне легальным коммуникативным средством. Только очень уж сны эти невнятные…
Так или иначе, о неразборчивом послании я позабыл уже к завтраку. Мало ли какая фигня мне по ночам снится. Ну да, девушки, голые, эка невидаль. Молодой и крепкий у Саши организм. Радоваться надо!
Не буду поднимать из-за этого панику, решил я и потянулся.
— А чем это таким вкусным у нас кормят сегодня с утра?
Надо сказать, тётка Марго взяла на себя организацию домашнего персонала, видимо, как самая старшая женщина в доме. Крышу на кухне к тому времени залатали. Рустам разумно отступил, передав вожжи в надежные тётушкины руки, оставив за собой лишь финансовое снабжение замкнутое в итоге на меня, что меня вполне устраивало. И под присмотром, и без удушающего инициативу микроменеджмента. К тому же, я уверен, тётка моя любого такого микроменеджера просто для начала пристрелит, и дело с концом.
Так что правила домом тётушка железной рукой, лишь иногда отлучаясь по делам оружейного салона в Номоконовск, заодно закупаясь припасами на городском рынке. Кормили нынче хорошо, вкусно, а главное, своевременно.
В строительных работах снова наметился перерыв. Макшейны, все, кроме одного племяша Осипа, были заняты. Местные мужики и два автоматона неспешно копали ямы под септики, а у меня настало время заниматься саморазвитием и толикой заслуженного отдыха.
После завтрака, испив кофею, пошли со Степкой в рощу на поляну, которую я избрал для личных штудий с мечом. Помня наши маневры во время охоты на зверя, я решил преподать Степке некоторые основы совместного боя с холодным «белым» благородным оружием. Пусть делает это правильно, раз уж он такой заправский мечник.
Вот что-что, а память реципиента, касающаяся этой части жизни и навыков ближнего боя, осталась прямо-таки железной. Видимо, из-за прочной связи с кинестетикой и телом.
Я принес на плече свой фламберг с искрящим в гарде синим элементалем. Степка принес в ножнах свой фамильный данайский меч. Показал ему несколько базовых стоек для двуручника: обманчиво простое Стальное Жало с лезвием меча, направленным от пояса в глаза противника, и грозное на вид да и по сути Затмение, с мечом над головой, когда лезвие меча бросает тень на лицо самого мечника.
— Зачем всё это? — спросил Стёпка. — То есть, конечно, я всё понимаю, но…
Я объяснил, как Степану взаимодействовать со мной, исходя из стартовой стойки.
— Основы согласованного боя в паре: асинхронность, взаимозащита, взаимное обнаружение партнеров. Даже стоя спиной к спине, оба понимают, что делает другой. Длинный меч далеко достает, но медленно движется, короткий меч быстро движется вблизи, так и поделим зоны ответственности.
Потом я показал резкий, мощный, но односторонний «Гнев», с мечом, поднятым сбоку, «Скрытый Меч» с лезвием, спрятанным за спиной.
И продолжил теорию.
— Боец с двуручником в первой линии сражается, как правило, в полном или трёхчетвертном доспехе, в пехотном шлеме с широкой обзорной прорезью. Но всё равно слишком ограничен в свободе органов чувств и сосредоточен на задаче по фронту, прямо перед ним. Вторая или третья линия воинов в более легких доспехах обеспечивает обзор флангов и тыла, прикрывает первую линию от метательного оружия щитами, элементальными или физическими, а вражеских бойцов ближнего боя, опасных для двуручников и пикинеров, берёт на себя. Современный строй воинов на боевых автоматонах в целом повторяет эту концепцию до сих пор.
Следующим пунктом нашей практики был «Ключ В Замке», замечательный для коротких уколов в лицо, с лезвием, опертым на сгиб локтя.
— Отличие пары бойцов от строя — это высокая подвижность. Мы научимся двигаться вместе вперед и назад по линии, считая шаги. Это всегда два шага подряд, хотя и разной длины. Ротному строю легче двигаться под счет ротного барабана, но паре нужно уметь ходить под счет. Вперед двигаться несколько проще, чем отступать.
— Разве это вообще допустимо? Отступать? — нахмурился слегка осмелевший Стёпка и спросил. — Александр Платоныч, а мы удар мне ставить будем?
А в глазах горит этакая фанатская безуминка, вон как за меч ухватился. Однако, какой у нас нашёлся юный пироман-фехтовальщик.
Ну хорошо. Сейчас я устрою тебе курс молодого бойца.
Глава 41
Призыв
— Значит, поставить тебе удар? — задумчиво переспросил я. — Хорошо. А что ты уже умеешь?
— Я умею! — с энтузиазмом отозвался Степка, становясь в стойку и нанося удары в воздух своим коротким данайским мечом — Коли! Руби!
— Ого! — усмехнулся я. — Да ты и так уже все знаешь, как я посмотрю. Всё, что тебе сейчас знать следует. Этого тебе вполне достаточно. Через годик как ещё окрепнешь, посмотрим, что имеет смысл добавить. А эти два удара тебе кто показал?
— Брат… Двоюродный. Вы же пошутили сейчас, ага?
Данаец, очевидно, кто же еще будет учить бастарда обращаться с мечом в этих диких местах?
— Почему. Правильные вещи тебе брат показал, — улыбнулся я. — Практикуйся больше и однажды продолжим.
— Так что насчёт отступления? Разве можно отступать?
— Разумеется, — кивнул я. — Агрессивное отступление — вообще самое сложное и самое важное. Не всегда можно победить здесь и сейчас. Но нужно уметь уходить с поля боя на своих ногах, чтобы однажды вернутся и взять своё. Бегство — это быстро, глупо и катострофично. Основные потери приносит именно бегство. А при правильном отступлении можно так навалять наседающему противнику, что только оставленное поле боя не позволит засчитать это как поражение, есть примеры, знаете ли…
Потом я показал ему «Бычью Голову» с лезвием, направленным от головы, и вызывающе расслабленную «Стойку Зеваки», с опущенным к земле мечом, приглашающим к атаке того недалекого глупца, что на неё всё же поведётся.
— Никогда такого не видел, — признался мой ученик. — Я буду повторять каждый день!
— Вот и славно, Степан, — усмехнулся я. — Научишься, цены тебе не будет. Это не сараи под покровом ночи поджигать, тут интеллект нужен.
Вон аж засмущался пацан.
После движения по линии мы отработали движение по квадрату и по кругу. Малая группа должна уметь маневрировать по полю боя против превосходящего противника, иначе сомнут и не заметят…
Степан оказался парнем понятливым и мотивированным, впрочем я в нем и не сомневался. Мы потренировались с ним также в парном перемещении с мечами, когда ведущий, слегка приподнимаясь, с глубоким вдохом дает ведомому знать, что начинает маневр.
— Александр Платоныч, — произнес вдруг Степка. — А я мог бы обучиться алхимии? Боевой алхимии, как вы.
Тут я и призадумался, прежде чем ему ответить.
— В наши времена, это несколько рискованное предприятие. — ответил я наконец. — Не то, что раньше.
