в телефоне.
— Мистер Дэниел Планик. Вы не зарегистрированы в Агентстве как практикующий маг.
— Я не... то есть я не знал, что мне нужно это делать. — Его голос утратил прежнюю уверенность.
— Вы используете магию Неблагого Двора на публике, чтобы обманывать обычных людей, — сухо заявила Элисон. — Это как минимум три нарушения правил магического поведения.
Я наблюдал за лицом Планика и видела страх и отчаяние, которые ощущал в его магии.
— Это для моей матери, — выпалил он. — Ей нужно специализированное лечение, которое не покрывает страховка. Я просто пытался заработать достаточно денег на лекарства.
— Обманом? — Тон Элисон оставался профессиональным, но я заметил в её глазах проблеск сочувствия.
— А что мне ещё оставалось делать? Я потерял работу, когда закрылся завод. У меня накопились счета, а маме становится всё хуже... — Он опустил взгляд на свои руки. — Этот парень пришёл ко мне месяц назад и сказал, что может помочь. Дал мне выпить что-то, сказал, что это даст мне преимущество. Я не знал, что это... как вы это называете.
— Магия Неблагого Двора, — подсказал я. — Магия Зимнего Двора. Не то, что стоит долго держать в организме.
Элисон бросила на меня взгляд, который ясно говорил:
— Позволь мне разобраться с этим.
— Мистер Планик, где вы взяли это зелье? — спросила она.
— Какой-то парень в баре. Я так и не узнал его имени. Крупный чувак с восточноевропейским акцентом. Сказал, что работает на кого-то, кто любит инвестировать в людей с потенциалом.
Мы с Элисон переглянулись. Это было похоже на вербовку в семье Гомбола: они находили отчаявшихся людей, предлагали им магическую помощь, а затем, когда те подсаживались на силу, втягивали их в организацию.
— Мне нужно проверить, нет ли у тебя магических предметов, — сказала Элисон. — Всего, что тебе дал этот человек.
Планик помедлил, затем полез в карман и достал маленькую серебряную фляжку.
— Он сказал, что нужно сделать глоток перед любой важной игрой. Я думал, это какой-то особый алкоголь или что-то в этом роде. Он обжигает, когда попадаешь в рот, но потом всё становится яснее. Легче.
Я даже с того места, где стоял, чувствовал исходящую от фляжки магию Неблагого Двора. Фляжка слабо вибрировала в ладони Планика, слишком быстро, чтобы обычный человек мог это заметить, как будто она пульсировала сердцем, которое не билось. Концентрированная эссенция Зимнего Двора, разбавленная для употребления людьми. Мерзкая штука.
Элисон достала пакет для улик и открыла его.
— Брось туда.
Планик подчинился, и на его лице отразились одновременно облегчение и опустошённость, когда фляжка исчезла в пакете.
— У меня будут проблемы?
— Формально, да, — ответила Элисон. — Но, учитывая обстоятельства и твоё сотрудничество, мы можем ограничиться официальным предупреждением и обязательной регистрацией.
— Регистрацией?
— Как человека с магическими способностями. Агентство будет следить за тем, как снижается уровень твоих способностей. Тебе нужно будет ежемесячно проходить проверку, пока влияние Неблагого Двора полностью не исчезнет.
— А моя мать? Мне всё ещё нужны деньги на её лечение.
Я шагнул вперёд, прежде чем Элисон успела ответить.
— В Агентстве есть социальные службы, которые могут помочь. Программы медицинской помощи для семей, пострадавших от магических инцидентов.
Удивление Элисон было очевидным, но она быстро взяла себя в руки.
— Да, верно. Я включу рекомендацию в свой отчёт.
Облегчение на лице Планика было почти осязаемым.
— Спасибо. Я не знал, что ещё можно сделать.
— В следующий раз, прежде чем прибегать к магическим уловкам, обратитесь за помощью, — сказала Элисон, но её тон смягчился. — Нам понадобятся ваши контактные данные для дальнейшего взаимодействия.
Пока она записывала его данные, я присмотрелся к Планику повнимательнее. Он не был плохим человеком, просто отчаявшимся, который сделал неправильный выбор. Легко забыть, что за каждым магическим инцидентом стоят реальные люди с реальными проблемами. Неблагой Двор и такие организации, как семья Гомбола, рассчитывали на это отчаяние и использовали его в своих целях.
— В течение 48 часов с вами свяжутся по поводу программ помощи, — сказала ему Элисон. — А пока больше не занимайтесь мошенничеством. Эффект от усиления исчезнет быстрее, если вы не будете пытаться его использовать.
Планик кивнул, выглядя одновременно пристыженным и полным надежды.
— Я понимаю. Спасибо.
Когда он ушёл, Элисон повернулась ко мне, приподняв бровь.
— Социальные службы? Программы медицинской помощи?
— Разве их не существует?
— Существуют, но большинство полевых агентов о них не знают, не говоря уже о новых консультантах в их первый рабочий день. — Она посмотрела на меня с новым подозрением. — Откуда ты узнал об этих программах?
Я пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.
— Догадался. Мне показалось, что такие программы есть в крупных государственных учреждениях.
— Хм. — Она явно не была убеждена, но не стала настаивать. — Пойдём обратно. Мне нужно составить отчёт и зарегистрировать это. — Она подняла пакет с уликой, в котором была фляга.
Обратный путь к машине был напряжённым из-за невысказанных вопросов. Я чувствовал, что Элисон наблюдает за мной, оценивая каждое моё движение, каждое выражение лица. Она видела, как быстро я определил пользователя магии и как точно я предугадал его способности. Ещё одна часть головоломки, объясняющая, почему я опасен.
Оказавшись в машине, она достала планшет и начала делать заметки. Пока её пальцы порхали по экрану, молчание становилось всё более неловким.
— Что-то не так, агент О'Коннор? — наконец спросил я.
— На самом деле несколько вещей. — Она не отрывалась от планшета. — Например, то, как ты обнаружил магию Неблагого Двора в тот момент, когда мы вошли, в то время как наши датчики уловили её только после длительного воздействия. Или то, как ты точно знал, что происходит с усилением Планика, ещё до того, как он это продемонстрировал. Или то, как его силы, похоже, ослабли сразу после того, как ты столкнулся с ним.
— Хорошая наблюдательность? — предположил я.
Она наконец посмотрела на меня, и выражение её лица было нечитаемым.
— Знаешь, что я думаю, Дрекслер? Я думаю, что ты именно тот, кто нам нужен для подобных операций. Просто я пока не совсем понимаю, что это значит.
— Я просто парень с нестандартной подготовкой, как я и сказал.
— Поживём, увидим. — Она закончила делать заметки и завела машину. — Как бы то ни было, ты хорошо обошёлся с Плаником. По-человечески.
— Он не плохой парень. Просто сделал неправильный выбор.
— Большинство людей, которые попадают в поле нашего зрения, не злодеи, — согласилась она. — Просто обычные люди, которые попадают в необычные обстоятельства.
Я подумал о том, что это справедливо и в отношении меня, обычного парня, который попал в необычные обстоятельства, став морфом. Разница была в том, что у меня не было
